Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

150 проверок

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьСредняя

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Два выстрела. Крик девушки обрывается, будто ее насильно заставили замолчать. Брызги крови на плюшевом розовом дельфине.

Снаружи, чуть ближе. Биение невозможного сердца.

Внутренние стены храма сверкают самоцветами, похожими на миллионы глаз насекомых. Жрицы с синими языками поют на языке камня. Их голоса сотрясают землю в окрестных селениях.

Прямо перед тобой разные вариации будущего накладываются друг на друга.

Сигнал осциллографа дергается, узнавая песню. Он с нетерпением ждет припева.

Как-то это странно. Неправильно. Мутация.

Ее мама постоянно указывала на кружащих внизу птиц, на пролегающую под облаками долину. Но девочка хотела смотреть лишь наверх.

«Сними эту штуку, — требует коренастая женщина. — Так ты только себе вредишь».

Неужели это и есть те самые чувствительные невидимые пальцы, мрачно витающие над тобой всю твою жизнь?

Медленно разрушающийся разум старого политика-философа, решительно прорывающегося сквозь собственные противоречия.

«ПРИЗМА».

Солнце заливает крыши. Мужчина с чемоданчиком, в котором аккуратно сложены носки, сидит на металлической скамье. Долго сидит, изучая окружающий лабиринт переулков.

Грубый голос разрывает треск в телефонной трубке: «Никакой шушеры! Только КАСКАД. Лично! Либо КАСКАД, либо никто!»

Ты его видишь. Ноги в ботинках крепко стоят на дрожащей палубе. Судно выходит за ряд волнорезов, в Ношкорентское море. Позади, под бледным небом, Портофиро растворяется в золотой дымке.

Будто у тебя этого никогда и не было. Лишь эхо мечты о том, чем когда-то хотел обладать.

Земля неумолимо приближается, и время замедляется. Всё происходит слишком быстро, но в последнее мгновение успевает промелькнуть мысль: «Зачем?»

Топот сапог, человеческое тепло и простая, наивная, упрямая надежда.

И никто не может.

Над белым пластиковым стаканом склоняется женщина. Ее глаза слезятся от ярких фабричных ламп. Она облизывает кончик миниатюрной кисточки — всего в несколько миллиметров шириной — и осторожно размазывает каплю зеленой краски по глазному яблоку пластмассового волка.

Действие кокаина давно выветрилось, и слова казались неестественными, выходили с кровью и слюнями. Темпо никогда в жизни ни о чем не умолял. Так странно, что последним, что он скажет, было: «Остановитесь. Прошу. Я не хочу умирать».

К телефонной трубке прижимается рот с потрескавшимися губами: «Либо КАСКАД, либо никто! И передай ей: если мы это провернем, всё будет прощено!»

Очертания полной картины уже начинают мерцать. Твои пальцы подрагивают от желания дорисовать ее до конца.

Девочка сидит, скрестив ноги, и хихикает над «смешным дядей» на экране. Родители любуются ею и радуются, что она рядом и в безопасности… не осознавая, какие плоды принесет их чрезмерная опека в будущем.

Он склоняется над телефоном и отчаянно теребит свой вялый член под смех подростков. В трубке — голос Герцогини. Она шепчет ему: «Он хочет тебя».

Не частица и не волна, а какая-то другая фундаментальная единица, объединяющая и наполняющая всё сразу.

Вокруг него менялся старый Вьюдас. Ему был предначертан маршрут, но он свернул с него. За углом стояла машина с заведенным двигателем. В багажнике — ковер и старая веревка.

Охотница отшатывается. Ее страх — зачаток того, что однажды станет религией; чутье на силы, существующие за пределами ее мира.

Охотница убивает кабана, но не ест его: она сжигает огромную тушу и наблюдает, как дым уходит ввысь — подношение силам, что для нее равны богам.

На бельевой веревке в Бесанобле висит пара синих мужских трусов. Простая рубашка валяется на холодном полу спальни в Ландау. Где-то в Треффе мужчина опирается на мраморную стойку, тяжело дыша от усталости.

Волосы спрятаны под шелковым платком, глаза закрыты, руки сложены на груди. Целую минуту она бормочет себе под нос. Муж привык и уже спит.

Он с легким щелчком ставит чемоданчик на брусчатку и останавливается, чтобы протереть очки. Надев их, он моргает, наблюдая за аэротрамваями и пролетающими под ними птицами. Его лицо озаряет улыбка.

Мужчина глушит двигатель и ждет, глядя, как утренний туман раздвигается, будто занавес. Постепенно показываются двенадцать тонких, блестящих гигантов, плечом к плечу — все смотрят на север.

Она поднимается со своего места, разглаживает складки на юбке и направляется к древнему компьютеру — алтарю ЛИТОСТА.

За окном быстро умирает вечер. Доктор Гонса ждет в своем офисном кресле. Неспособный на привычную свою браваду, не в состоянии даже произнести слово «надзор», он сдается на жестокую милость любого, кто зайдет в двери.

В доке останавливается тук-тук. Молодая женщина смотрит в окно. Из машины выходят двое мужчин и направляются к плавучему дому. Что-то не так.

Изящный палец проскальзывает в черные завитки телефонного шнура и наматывает его на себя… От внезапного рывка у тебя перехватывает дыхание.

Две сотни резцов работают в унисон. Каменная крошка оседает на ресницах каменщиков; они моргают, пыль падает, и гранитное лицо напротив медленно моргает в ответ.

Мужчина в каске и синем жилете вкручивает последний винтик и поднимается с колен, касаясь пальцами дельфинчика — на прощание и на удачу.

Сущность внутри емкости для хранения протестует. Ты взяла с собой Малого контролера.

Внутри емкости для хранения сущностей что-то шевелится.

На перилах висит ремень, территория огорожена.

Нечто живое… живое и округлое… живое, округлое и сокрытое внутри…

Вот остатки фундамента. В доме две женщины средних лет молча пакуют мебель, которая досталась им от матери.

Украденный синтезатор выглядывает из-под кровати воришки. Одинокий, но не забытый, с первыми следами ржавчины.

Ветерок дребезжит в оконных рамах давно заброшенного здания.

Бум-бум-бум! Толпа в «Барабане войны» отбивает свой ритм.

В мыслях она прокручивает последнее, что сказала ему.

Вместе с ней ухмыляется Темпо.

Т+16:34: PERDA DE TODOS OS DADOS.

За стенами квартиры у этой девочки есть подобие семьи, друзья, школьные враги, недоделанная домашка. Никто из них больше не увидит ее такой, какой она была прежде.