Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

344 проверки

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьвсе

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Серая морщинистая рука держит красную ручку, рисуя круги и стрелки вокруг столиц Восточных Республик.

Пение птиц — тревога. С лестницы слышатся шаги.

Черная, как обсидиан, блестящая лужа крови растекается под грудой разбитого бетона. Откуда-то из глубины доносится звук синтезатора, напряженный до-уменьшенный аккорд.

Сверху раздается крик.

Ракета пронзает небо, оглашая свое прибытие. Они берут инструменты в руки в последний раз.

В соседнем кабинете женщина средних лет приподнимает очки, фокусируя взгляд на человеке помладше за большим столом. Внутри женщины пылает злоба, которая воплощается в рифмованные двустишия, складывающиеся у нее в голове.

Хор фигур из твоего прошлого кричит эти слова в унисон. Всё будет прощено.

Из комнаты, где точно никого нет, поднимается голос. Нематериальная, незримая сила. Десять тысяч небесных дланей.

Сверкающие диски сыплются на раскинувшийся внизу город, как своеобразная чума. Солнце зажигает между ними крошечные радуги. Из окон трамвая доносится детский смех.

За годы через порог бара прошли сотни завсегдатаев. Среди них — пара, которую будто разрубили надвое, одинокий силуэт среди прочих.

В темноте ящика письменного стола чертежи и контракты на постройку шестнадцатиэтажного многоквартирного дома и торгового комплекса лежат в ожидании дня, когда наконец обвалится потолок дворца.

Под конец он и стенам перестал доверять.

Пьяные фанаты в баре празднуют победу своей команды. Через дорогу — толпа в цветах соперников, в руках — битые бутылки. Среди них виднеется молодая женщина, с каждым радостным криком сжимающая зубы все сильнее.

О ангел, отведи его от меня, отведи безвозвратно…

Древняя охотница подняла руку, призывая труппу позади остановиться. Она почувствовала дрожь земли под поступью мегапонторезов. На эту дичь они не смеют позариться.

Конечно, если бы на дворе стоял каменный век, а ты была бы охотницей, такие ощущения были бы для тебя обыденностью.

Ты слышишь обрывки песни, какие-то слова. Мужской голос, гитара.

Бледно-зеленый горизонт Ношкорентского моря со всех сторон окружает одинокое радиосудно.

Подобные переломные моменты притягивают аномалии. Совпадения. Реверберации. Повторения.

Наша жизнь существует только под пристальным взглядом этой кошки. В тот миг, когда она закроет глаза, мы можем перестать существовать.

Призрачные остатки давно утраченного сознания, отпечатавшиеся на единственной оставшейся части.

Не в последний раз, понимаешь ты.

В самом прямом смысле слова он уже вышел за пределы твоей досягаемости.

Правильно.

Где-то внутри тонкий голосок протягивает «подарки — не отдарки».

Чья это кошка?

Вон та кошка.

Мужчина с белыми от напряжения костяшками пальцев плюет на камень, еще не заросший зеленью. «Предатель», — презрительно кривится он.

Его ногти побелели — так сильно он сжимает винтовку. Глаза его прикованы к темной полосе под ними. Коричневая или красная? Грязь или кровь?

Тех из его соратников-патриотов, кого не забили до смерти на улицах, настигли пули снайперов. Тела многих из них до сих пор покоятся в усыпальнице чуть поодаль.

Герой повстанцев распростерт на земле с улыбкой на лице и кровавым нимбом над головой. Он знает, что его жертва не будет напрасной — при жизни он вдохновил людей на то, чтобы следовать за ним, и после смерти голос его не умолкнет.

Голос из-под толщи грязи. Следы пуль в штукатурке позади. В ушах звон, в горле комок от страха. Он чуть ворочается в жиже, крепче сжимая пистолет, и шепчет молитву безымянной звезде: «Не здесь. Не сейчас».

Рано утром сантехник бросает в стакан кубики льда и наливает немного воды. В обед, изнывая от жары в темном, полузатопленном подвале, он потягивает едва теплую жидкость.

Ты вдруг ощущаешь бесчисленное множество мельчайших движений вокруг. И все они стремятся сюда — будто всё в этом мире сейчас приковано к тебе…

Где-то находится импровизированный коммутатор с шестью телефонами, за каждым из которых сидит скучающий контакт. Один из них сейчас прослушивает этот звонок.

Жилищная кампания, залитая лиловым светом. Мужчина в коричневой куртке и без штанов смотрит в лицо ангелу. Она встречает его взгляд с лучезарным безразличием.

Наверху дергается твой дублер: тщетные попытки электрического импульса пробудить мертвый пульт управления.

Когда она входит в комнату, то сразу чувствует на себе взгляд его глаз, глядящих на нее из-под бумажного пакета. Она быстро захлопывает дверь и на неверных ногах спускается вниз по лестнице.

Одинокий сарай за городом, дверь сорвана с петель. Белая кошка идет по кровавым следам в грязи. Невыносимая печаль.

Это была не последняя ваша встреча. Вас связывает неприятная оранжевая нить.

В глазах отражается экран терминала. Сегодня она уже провела за ним четырнадцать часов.

Длинные пальцы держат ручку наготове.

Громкий стук и качка поезда на рельсах Кохильской национальной железной дороги. Она знает каждый толчок и поворот.

Она прикусывает щеку.

Окно трещит. Какое-то ночное животное скребется в дверь.

Женщина парит вниз головой, что-то напевая. За окном вращается солнце.

Весеннее утро. Девочка тянет отца за руку. Она прижимается носом к прохладному стеклу. Двухэтажный пригородный поезд в масштабе 1/160 с грохотом проносится по миниатюрному деревенскому пейзажу.

За пять тысяч километров в маленьком кабинете глубоко под землей контролер Бюро оперативных исполнителей слегка подается вперед и крепко прижимает к уху гарнитуру.

Щупальца влажного инопланетного сознания.

Где-то в Новессе, под землей, поморщился один контролер Оперы.