Дерево выполнило свою задачу. Пришла твоя очередь.
Ты вновь стоишь перед странным деревом.
Другой вариант реплики
Ты вновь стоишь перед старым лусианским гинкго.
Дерево — это сигнал?
Листья шелестят на легком ветерке. Они не подтверждают твою теорию, но и не опровергают.
Какие странные листья… Больше похожи на ракушки, чем на привычную листву.
Теперь ты живёшь по часам этого мира. Ни ты, ни кто-либо другой не сможет замедлить или ускорить работу их тайного механизма.
ПРИДЕРЖИВАЙСЯ СТАНДАРТНОГО ВРЕМЕНИ ПАРТИИ. ОТРИНЬ БОТАНИЧЕСКИЙ УКЛОНИЗМ.
Должно быть, это тот гинкго, о котором говорил Данте.
Дерево совсем такое, как он его описывал: взрыв золота, заставляющий человека застыть на месте.
Это всего-навсего дерево.
Да, а ты всего-навсего примат, причем далеко не самый примечательный.
Иди ты на хрен, дерево-часы! (Сплюнуть.)
Капля слюны темнеет на неровной плитке. Листья неодобрительно шепчут тебе в ответ.
Что это за дерево?
Это ginkyo lucifera, старое лусианское дерево гинкго, которое сажали сплошь и рядом в период расширения древней Империи просвещения.
Зачем?
Прямо сейчас ты не можешь вспомнить точной причины. Достаточно знать: любое место, где можно увидеть такое дерево, когда-то принадлежало Ла-Лусу.
Оно очень желтое.
Совсем не по сезону.
Развилка
Желтое. Дерево.
Развилка
Желтое дерево.
Оно так и называется?
Да хрен его знает. Это дерево, и оно желтое. Желтое дерево.
Подождать, наблюдать.
Ты не замечаешь течения времени.
Тебя тоже никто не замечает. Для всего Квисока ты просто женщина средних лет, которая пялится на дерево.
Ты позволяешь взгляду рассредоточиться. Дерево превращается в красивое пятно из света и тени. Очень эстетично.
Это всего лишь неверное толкование, беспокоиться не о чем: очевидно, это просто шелест листьев на ветру… Но тебе кажется, будто дерево дышит в том же ритме, что и ты.
Почему меня так тянет к этому дереву?
Может, это из-за ветра. А может, ты проживаешь момент истинного единения с другой формой жизни — момент, которых в наше время становится всё меньше и меньше.
Или это самовыражение твоего зарождающегося технофашистского сознания.
Конечно, если бы на дворе стоял каменный век, а ты была бы охотницей, такие ощущения были бы для тебя обыденностью.
Я готова к слиянию с миром.
Ты-то готова, а мир?
Нет уж, останусь наедине со своим раздробленным «я».
Дерево покачивается на ветру. Трамвай отъезжает, издавая металлический стон.
Что бы подумала о настоящем охотница из каменного века?
Если бы вы каким-то образом поменялись местами, она была бы крайне напугана тишиной и разобщенностью, с которыми она столкнулась бы в этой мертвой обители пластика и искусственного освещения.
Вздохнуть.
Ничего особенного не происходит.
Прийти в себя.
Сколько у меня времени?
Ответ кроется в тонком взаимодействии гормонов и хлорофилла, в тайных переговорах, проходящих глубоко внутри древнего сердца дерева, которые лишь смутно понятны даже ботаникам.
Если старый лусианский заключенный сказал правду, у тебя есть несколько дней, но не недель.
[Уйти.]
Ты оставляешь таинственное дерево в покое.
Другой вариант реплики
Ты оставляешь старый лусианский гинкго в покое.
Плитки этой площади будто расходятся лучами от стоящего в центре странного дерева, не похожего ни на одно из деревьев, которые ты видела в этом городе.