Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

373 проверки

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьвсе

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Ничего не видно и не слышно. Только помехи в мертвом эфире.

Ты ощущаешь, как она копается в твоем разуме. Словно ребенок, который нажимает все кнопки подряд и дергает за провода…

СИЛУЭТ. Так ее назвали.

Она сгорбилась за столом и водит пальцем по строкам стихотворений — художественным излияниям чужих душ. Прочитанное вызывает у нее отвращение.

В другой жизни вы усердно торгуете хлопковыми изделиями, совершенно ничего не зная о тонкостях работы международной службы разведки.

Где-то за тысячи километров его мать беспокойно заворочалась во сне.

Высоко вверху звезды замерли на орбитах.

Конец конца.

В темном подземном офисе в Новессе женщина лет тридцати пяти снимает гарнитуру, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядь.

Эхо разносит по трубам обрывки припева. Ты уже близко.

Ты слышишь слабое эхо песни.

Серая морщинистая рука держит красную ручку, рисуя круги и стрелки вокруг столиц Восточных Республик.

Пение птиц — тревога. С лестницы слышатся шаги.

Черная, как обсидиан, блестящая лужа крови растекается под грудой разбитого бетона. Откуда-то из глубины доносится звук синтезатора, напряженный до-уменьшенный аккорд.

Сверху раздается крик.

Ракета пронзает небо, оглашая свое прибытие. Они берут инструменты в руки в последний раз.

В соседнем кабинете женщина средних лет приподнимает очки, фокусируя взгляд на человеке помладше за большим столом. Внутри женщины пылает злоба, которая воплощается в рифмованные двустишия, складывающиеся у нее в голове.

Хор фигур из твоего прошлого кричит эти слова в унисон. Всё будет прощено.

Из комнаты, где точно никого нет, поднимается голос. Нематериальная, незримая сила. Десять тысяч небесных дланей.

Сверкающие диски сыплются на раскинувшийся внизу город, как своеобразная чума. Солнце зажигает между ними крошечные радуги. Из окон трамвая доносится детский смех.

За годы через порог бара прошли сотни завсегдатаев. Среди них — пара, которую будто разрубили надвое, одинокий силуэт среди прочих.

В темноте ящика письменного стола чертежи и контракты на постройку шестнадцатиэтажного многоквартирного дома и торгового комплекса лежат в ожидании дня, когда наконец обвалится потолок дворца.

Под конец он и стенам перестал доверять.

Пьяные фанаты в баре празднуют победу своей команды. Через дорогу — толпа в цветах соперников, в руках — битые бутылки. Среди них виднеется молодая женщина, с каждым радостным криком сжимающая зубы все сильнее.

О ангел, отведи его от меня, отведи безвозвратно…

Древняя охотница подняла руку, призывая труппу позади остановиться. Она почувствовала дрожь земли под поступью мегапонторезов. На эту дичь они не смеют позариться.

Конечно, если бы на дворе стоял каменный век, а ты была бы охотницей, такие ощущения были бы для тебя обыденностью.

Настроиться на частоту здания.

Ты слышишь обрывки песни, какие-то слова. Мужской голос, гитара.

Мгновение ты слышишь слова песни, но она затихает до того, как ты можешь их разобрать.

Бледно-зеленый горизонт Ношкорентского моря со всех сторон окружает одинокое радиосудно.

Подобные переломные моменты притягивают аномалии. Совпадения. Реверберации. Повторения.

Наша жизнь существует только под пристальным взглядом этой кошки. В тот миг, когда она закроет глаза, мы можем перестать существовать.

Призрачные остатки давно утраченного сознания, отпечатавшиеся на единственной оставшейся части.

Не в последний раз, понимаешь ты.

В самом прямом смысле слова он уже вышел за пределы твоей досягаемости.

Правильно.

Где-то внутри тонкий голосок протягивает «подарки — не отдарки».

Помолиться Полярис.

Чья это кошка?

Вон та кошка.

Допросить Малого контролера.

Мужчина с белыми от напряжения костяшками пальцев плюет на камень, еще не заросший зеленью. «Предатель», — презрительно кривится он.

Его ногти побелели — так сильно он сжимает винтовку. Глаза его прикованы к темной полосе под ними. Коричневая или красная? Грязь или кровь?

Тех из его соратников-патриотов, кого не забили до смерти на улицах, настигли пули снайперов. Тела многих из них до сих пор покоятся в усыпальнице чуть поодаль.

Герой повстанцев распростерт на земле с улыбкой на лице и кровавым нимбом над головой. Он знает, что его жертва не будет напрасной — при жизни он вдохновил людей на то, чтобы следовать за ним, и после смерти голос его не умолкнет.

Голос из-под толщи грязи. Следы пуль в штукатурке позади. В ушах звон, в горле комок от страха. Он чуть ворочается в жиже, крепче сжимая пистолет, и шепчет молитву безымянной звезде: «Не здесь. Не сейчас».

Рано утром сантехник бросает в стакан кубики льда и наливает немного воды. В обед, изнывая от жары в темном, полузатопленном подвале, он потягивает едва теплую жидкость.

Ты вдруг ощущаешь бесчисленное множество мельчайших движений вокруг. И все они стремятся сюда — будто всё в этом мире сейчас приковано к тебе…

Где-то находится импровизированный коммутатор с шестью телефонами, за каждым из которых сидит скучающий контакт. Один из них сейчас прослушивает этот звонок.