Поэтика

«Да-а-а?» — снова спрашивает адзурри тяжелым, властным голосом.

«Еще раз спасибо, что избавились от этих сквоттеров. Я этого не забуду». — Он кивает, затем отводит взгляд.

Перед тобой стопка печатных листов, набранных на машинке. Один из них перевернут. «Показания об удаленном наблюдении номер 28».

Ультра-Виолетта замерла посреди песни, запертая в мерцающей проекции. Ее музыка доносится откуда-то из-за твоей спины.

«Мои источники очень тобой довольны. Как я и ожидал. Молодец, Хершел. Для меня честь снова с тобой поработать».

«Проваливай».

Сверкающий фиолетовый синтезатор стоит там же, где ты его оставила.

«Да-а-а?» — снова спрашивает адзурри тяжелым, властным голосом.

Посмотри под ноги.

«ПОСОБИЕ ВАНА ПО КУСТАРНОМУ ОРУЖИЮ, ТОМ 2».

«Ого… в натуре, денежный волшебник…»

«До свидания».

«Ну вот опять».

Ты уже использовала его для починки модели поезда и производства самодельного оружия. Больше у этого верстака делать нечего.

«Холодно здесь». — Девушка пожимает плечами и притопывает ногой.

Здесь делать больше нечего.

«Не получилось, да?»

«Здравствуй, lapinette».

«И снова здравствуйте. Извините, всё еще не едем». — Она пыхтит трубкой.

«…» — Туповатое выражение лица не изменилось.

«Опять. Вы». — Слышится постукивание ногой.

Ты вновь нависаешь над святилищем и скоплением рамок.

Ты переворачиваешь сухпаек, и он тихо шуршит.

Она не станет на тебя смотреть.

«КАСКАД. — Едва заметный кивок. — Чтобы не скучать, я всё это время играл сам с собой в "Я шпион". Сейчас паритет, но сомнений нет — я…

Ты возвращаешься к почтовому ящику.

«А вот и мой агент удачи. Счастливый Данте».

Крохотные фигуры бегают на экране, бросая туда-сюда твердый мяч для пелоты.

Единственное, что добавляет жизни этой в остальном стерильной и безликой клинике, — фотографии, документы и свидетельства существования…

Розовая бумажка не больше ногтя. На одной ее стороне изображен петушок.

«Затупившийся клинок и неверная хватка. Пред нами предстала сама великая КАСКАД».

«Нашли что-нибудь интересное в сарае?» — улыбается он тебе.

«КАСКАД, пора шевелиться».

Свет, который проникал сверху, почти исчез.

ПСЕВДОПОДИЙ переступает с ноги на ногу, поглядывая на лодочника.

Ты возвращаешься к одинокому таксофону.

Рамзес лежит, тихо дыша.

Стереосистема там же, где и прежде.

Тень в кожаной куртке тычет читателю в лицо отрубленной головой — высунутый язык и истекающие внутренности намекают на то, что внутри.

Тяжесть диссертации грозит неизбежным переутомлением мышц рук.

«И снова здравствуйте».

«Вернулись?»

«Как дела, Херш?»

Со стены на тебя взирают три плаката. Неусыпная троица, готовая подкрасться к тебе посреди ночи.

На крючке у двери пусто, но пара резиновых сапог на месте.

Над тобой вновь нависает дверь.

«Давно не общались, безымянная».

Ничем не прикрытый интерком блестит на свету.

Калитка стоит перед тобой, до сих пор на цепи.

Еще один телефон, еще один голос.