Фредерик

Ты вновь обращаешься в психический туман, но все твои попытки тонут в бурном море его страсти.

ОТСТАВИТЬ ВОКАЛИЗАЦИИ, НЕДОСТОЙНЫЕ ПРИЛИЧНОГО СЛУГИ НАРОДА.

Продолжай…

Юноша продолжает наслаждаться своими эротическими грезами, не открывая глаз.

Ненависть и презрение.

Он непробиваем! Братва разбивается о него, как волны о скалы.

Было бы проще составить цельный образ, если бы не его… бесконечные извивания.

Превосходство и презрение.

Худощавый юноша продолжает вытворять с трубкой совсем не романтичные вещи.

Имя. То самое, от которого его перекосило.

Это точно тот самый младший переговорщик, о котором говорил Оскар Метамото.

НЕПРИЕМЛЕМО. НАРОДНОМУ ИЗБРАННИКУ НЕЛЬЗЯ МЕШАТЬ.

Юноша с опаской наблюдает за тобой через плечо.

Где мы? Нигде — и везде. Братва — она как пыль.

«Да, я срываю сроки. — Он громко и возбужденно втягивает воздух. — Я хочу на своей шкуре прочувствовать, что меня ждет в конце квартала…»

«Ты слышала? — Он понижает голос, прикрывая рукой трубку. — Абсолютно не в моем вкусе».

«То есть ты… отправишь обо мне хороший отчет… в Отдел теневых финансов?»

«Выходит, ты… отправишь обо мне хороший отчет… в мирсейское посольство?»

«Выходит, ты… отправишь обо мне хороший отчет… в Торговый отдел?»

«Верится с трудом, но пробел постоянно растет, даже сейчас, пока мы говорим!»

«Я уже один раз вежливо попросил, а теперь попрошу невежливо: завали и жди своей очереди молча!»

«Если я попрошу тебя… прикоснуться ко мне… — Юноша сглатывает. — Что ты сделаешь? Ты… сделаешь мне больно?»

«Ну и наряд… Если бы она была чуть менее безобразно богата, безобразной называли ее бы саму».

«Наверное, все из-за твоих тумаков. А теперь, если не возражаешь, не мешай людям работать!» — Он прикрывает трубку ладонью.

«Тс-с, опять тут она. Моя навязчивая поклонница».

«ТС-С-С!»

«Уже… почти-и-и…»

«Что… это…»

«Что, снова угрожаешь? На твоем месте я бы поумерил пыл. Один раз ты уже попыталась, и что?»

«Что, снова угрожаешь? Местная скотина понимает лишь язык насилия. Зачем мы вообще поддерживаем этот гадюшник?»

В нескольких метрах от тебя одетый с иголочки юноша усердно пыхтит и обильно потеет, но пытается шептать что-то в таксофон. Его шею по-прежнему перетягивает кабель.

«Животные. Но это отличительная черта большинства летчиков. Как минимум, мы должны тебе выпивку за избавление от телефонного жлоба… Лови». — Стопка скользит по столу к тебе.

«Не знаю, как ты смогла отогнать жлоба от телефона, Мирсея, но мы должны тебе выпивку».

«Не знаю, как ты смогла отогнать жлоба от телефона. Но, поверь мне на слово, мы у тебя в долгу». — Старик смотрит на тебя с нескрываемой благодарностью.

«На этом острове все мы чужеземцы, Мирсея. Не хочешь присоединиться к нам?»

«Не знаю, что ты сделала с этим жлобом, но в кои-то веки он знатно загрустил». — Старый летчик салютует выпивкой в твою сторону.

У тебя.

Нервный, тощий, младший? Под описание подходит только тот безнадежный дурачок, зависающий на линии для взрослых.

Мастурбация для мыслящего человека.

«Чувак, он весь в спущенке».

Под это описание подходит отчаявшийся молодой мужчина, не слезавший с Линии Чудес. Возможно, здесь кроется нечто большее.

Освободившийся таксофон наполовину вмурован в бетонное основание, его корпус выцвел и обветшал от времени.

Ты уже слышала его и узнаешь эту быструю манеру, сквозящее высокомерие. А что он заикается — это просто часть игры.

«Это вопрос к вашим так называемым врагам из EMTERR. Тем, с кем вы уже были замечены».