Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

150 проверок

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьСредняя

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

«И передай ей: если мы это провернем, всё будет прощено!»

Есть другие пути. Всегда есть.

На другом конце города старик лежит скрючившись на сыром матрасе и думает о странной незнакомке, которая приложила столько усилий, чтобы его найти.

«Для моей старой подруги, КАСКАД. Скажи ей, что КОЛЛЕКТОР готов начать ритуал. Никакой шушеры! Только КАСКАД. Лично! Либо КАСКАД, либо никто! И передай ей: если мы это провернем, всё будет прощено!»

Всегда рядом с кем-то. Одна среди танцующих тысяч — многорукая тень, зверь в неоновой чешуе. Тотемное животное города.

Дрожащей рукой девушка пытается зажечь огонь. На это уходит пять попыток.

Красный диск переходит из руки в руку и исчезает в кожаном чемоданчике.

Наверху мужчина рассматривает улитку, которую держит в руках его дочка. Глаза на стебельках тянутся к великану, рассматривая его в ответ.

Она поправляет прическу, глядя на отражение в темном окне.

Ничего не видно и не слышно. Только помехи в мертвом эфире.

СИЛУЭТ. Так ее назвали.

Она сгорбилась за столом и водит пальцем по строкам стихотворений — художественным излияниям чужих душ. Прочитанное вызывает у нее отвращение.

В другой жизни вы усердно торгуете хлопковыми изделиями, совершенно ничего не зная о тонкостях работы международной службы разведки.

Где-то за тысячи километров его мать беспокойно заворочалась во сне.

Конец конца.

Пение птиц — тревога. С лестницы слышатся шаги.

Сверху раздается крик.

Хор фигур из твоего прошлого кричит эти слова в унисон. Всё будет прощено.

В темноте ящика письменного стола чертежи и контракты на постройку шестнадцатиэтажного многоквартирного дома и торгового комплекса лежат в ожидании дня, когда наконец обвалится потолок дворца.

Пьяные фанаты в баре празднуют победу своей команды. Через дорогу — толпа в цветах соперников, в руках — битые бутылки. Среди них виднеется молодая женщина, с каждым радостным криком сжимающая зубы все сильнее.

О ангел, отведи его от меня, отведи безвозвратно…

В самом прямом смысле слова он уже вышел за пределы твоей досягаемости.

Помолиться Полярис.

Чья это кошка?

Мужчина с белыми от напряжения костяшками пальцев плюет на камень, еще не заросший зеленью. «Предатель», — презрительно кривится он.

Рано утром сантехник бросает в стакан кубики льда и наливает немного воды. В обед, изнывая от жары в темном, полузатопленном подвале, он потягивает едва теплую жидкость.

Когда она входит в комнату, то сразу чувствует на себе взгляд его глаз, глядящих на нее из-под бумажного пакета. Она быстро захлопывает дверь и на неверных ногах спускается вниз по лестнице.

Одинокий сарай за городом, дверь сорвана с петель. Белая кошка идет по кровавым следам в грязи. Невыносимая печаль.

Это была не последняя ваша встреча. Вас связывает неприятная оранжевая нить.

Длинные пальцы держат ручку наготове.

Громкий стук и качка поезда на рельсах Кохильской национальной железной дороги. Она знает каждый толчок и поворот.

Она прикусывает щеку.

Окно трещит. Какое-то ночное животное скребется в дверь.

За пять тысяч километров в маленьком кабинете глубоко под землей контролер Бюро оперативных исполнителей слегка подается вперед и крепко прижимает к уху гарнитуру.

Щупальца влажного инопланетного сознания.

Где-то в Новессе, под землей, поморщился один контролер Оперы.

Тундра, эпоха неолита. Женщина в шкурах идет по следу большого зубра: медленно, уверенно. Каждый шаг дается зверю все труднее. Она нападет, когда он больше не сможет идти.

Мужчина насыпает сухой корм в миску. Его зверушка вьется вокруг него, трется о его щиколотки, машет хвостом. Через окно проникает нечеткий свет уличных фонарей, но хрупкий механизм рутины удерживает мир на своем месте.

16:42:17: НАЧАЛО РАСШИФРОВКИ — Что происходит? — Пиздец, мы что… почему он поворачивает? — Полная тяга. [шум усиливается] — Я же дал полную тягу… скорость… [неразборчиво] — О боже. Боже мой.

Чуть южнее, за рваной окраиной Тусовочного переулка, мужчина в свежем спортивном костюме забирается в забитый под завязку тук-тук. Он поправляет зеркало заднего вида и оценивает свое отражение. Вердикт: «отпад».

Неблагоприятное расположение небесных тел: острие этого жуткого созвездия нависает прямо над твоей головой и головами твоих старых товарищей.

Сквозь время и пространство ты ощущаешь прикосновение другого разума — безумного, расчетливого и смертоносного.

Глухой голос пробивается сквозь помехи: «Только КАСКАД. Лично! Либо КАСКАД, либо никто!»

Древний предок рода кошачьих крадется по темным заснеженным лесам Скальсланда. Пока холод заставляет других зверей прятаться, скальскошка мерит шагами чащу, оставляя после себя лишь глубокие следы от покрытых густым мехом лап… и кровь добычи.

Высоко-высоко Manus fati вращается на своих звездах и показывает средний палец в сторону ПСЕВДОПОДИЯ.

В квартире с серыми занавесками на окраине Новессы мать уже несколько дней не получала вестей от сына. Она плотнее закутывается в кардиган и говорит себе, что странный сон, который приснился ей прошлой ночью, совершенно ничего не значил.

Лопасти вертолета поднимают вихри пыли. Топот сапог по земле, раздуваемые ветром плащи, стальной треск штурмовых винтовок. Явление Империи без Территорий.

Ты слышишь, как эхом из прошлого раздаются молитвы первобытных людей: