Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

373 проверки

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьвсе

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Что этот диск с тобой делает?

Нет… ты возвращаешься домой.

Отзвук выстрела. И всплеск ледяной воды. Два звука вторят друг другу целую вечность.

Пустая оболочка. Обертка от человека.

Тело в темноте. Бежит, задыхается.

Щелк! В съемной квартире женщина поднимает трубку. На том конце провода — мужчина, низким голосом он произносит слова, из-за которых сегодня вечером она задумается о самоубийстве.

Изможденное тело, за руки и за ноги привязанное к стулу. Глаза выдавлены. Бедолага лихорадочно водит остатками языка по нёбу, силясь произнести слово «спасите».

Шепот за дверью. Рябь морозного воздуха, разрушенная печать. Семь человек смотрят в окно, пока невидимая рука постукивает по стеклу.

Быстрая смена кадров за несколько месяцев с входящими и выходящими из этой комнаты людьми. Все они носят свободную одежду, не сочетающуюся по цветам.

Нефтяные пожары коптят небо над разоренными джунглями. Горы, сровненные с землей муравьиным трудом тысяч рабов, что жили и умирали ради одного-единственного сверкающего осколка…

Кровь неясными очертаниями расплывается в темных водах ущелья. Любопытная форель следует по следу и находит труп… Алая струйка вытекает из жуткой впадины, где когда-то был глаз.

В приходящем в упадок районе искусств в Мирсее офицер ордена Благочестия дважды стучит в дверь одной из квартир. Ему никто не открывает — жилец в спешке бросает все пожитки в камин. Чувствуется запах жженой бумаги и пластика.

Несколько недель назад под ремешком налобного фонаря на его лысой голове проступал пот. Широкими руками, аккуратно прикрытыми латексными перчатками, он рылся в подсобных помещениях заброшенной Essilk-3 в надежде найти рулон испачканной пеплом ткани.

Красивые молодые женщины с ослабшим от света свечей зрением ухаживают за каждой личинкой, как за принцессой, на протяжении всей ее короткой жизни.

Бетон и пластик. Капли дождя в темном воздухе. Из-под заплесневелого навеса слышны голоса.

Гладкая алая река разорванных сухожилий и хрящей. Две ленты похожей на мембрану ткани с предельной осторожностью отделяют от плоти и натягивают на деревянный колок.

Глубоко внутри тебя, в кровавых уголках генетической памяти, нечто первобытное пробуждается от долгого сна.

Услышанные тобой слова — всего лишь попытка эволюционировавшего мозга расшифровать послание от древнего дочеловеческого подсознания.

Насладиться звуком смерти. (Попросить Рамзеса снова сыграть на свистке.)

Слабый сигнал сонара, молчавшего уже очень давно.

Женщина в платке приглушенных тонов ставит корзину с лавашем и рулетами из виноградных листьев у двери плавучего дома. Ее муж, словно молчаливый страж, кивком показывает ей отойти. Тоненький мостик, зовущий Рамзеса вернуться.

Так выглядит будущее. За пять последних лет твой старый контакт состарился на сто.

В тысяче километров отсюда грустные люди в выглаженных костюмах блуждают по холодным шестиугольным залам спутникового комплекса B, мечтая о ярких красках.

Вспышка света, рожденная самим космосом будто с единственной целью — подмигнуть тебе.

Каждую клеточку тела будто прошибает разрядом. Боли нет, но есть тревога.

Настроиться на частоту здания.

Ты слышишь несколько гитарных аккордов — всего мгновение.

На секунду тебе начинает казаться, что за спиной кто-то поет, но там никого нет.

Барак, полный маленьких мальчиков. Они жмутся друг к другу на холодном полу. Пожилой мужчина читает вслух потрепанную книжку с загнутыми уголками. Его слова эхом отдаются от низкого жестяного потолка.

Сикатрис Фронтера, Ла-Лус. Выдумщики из Министерства космонавтики изготавливают три индивидуальных исследовательских скафандра. Молодая специалистка по пропаганде со страшно угловатой стрижкой окидывает костюмы внимательным взглядом и, качая головой, говорит: «Ей нужен полностью фиолетовый».

Помолиться Денебу.

Под ногами заключенный погружается в кошмар и выныривает из него.

Между такими щелями просочится только призрак.

Трижды звенит звонок: в Высшей Гимназии Квисока заканчивается перемена. Дети гуськом возвращаются в здание с облупившейся штукатуркой. Серая детская площадка немедленно пустеет.

Трубка в твоей руке радушно жужжит. В клубке телефонных нервов, пронизывающих оставленный тобой город, разражается противостояние идеологий. По всему Развитому миру и за его пределами телефоны заливаются трелью…

Доктор дует на свой чай. Вместе с паром от чая поднимается запах мяты.

В тот момент, когда охотница из каменного века одной рукой передавливает нижнюю часть кишечника огромного тура, а другой искусно разрезает шкуру вокруг анального отверстия, — в этот самый момент она внезапно и бесповоротно пересекает границу. «Что я здесь делаю?» — вопрошает разум ее голосом, а голова откидывается назад под тяжестью обрушившегося осознания, выпуская его наружу надсадным ревом.

Кое-кто овладел этой способностью чуть лучше остальных.

Уничтожить защитные механизмы сознания, чтобы облечь дикую космическую энергию в человеческие слова.

Одинокий отшельник в клетке из алюминия и углеволокна, на высоте 400 000 километров над землей.

Не оружие, а инструмент психической ликвидации, средство изгнания души.

Старший помощник с любовницей, которую он поместил в психушку ради ее же блага. Секретарь, небрежно обращавшийся с определенными копиями документов. Пожилой истязатель Плачущего ока, которого сфотографировали с конвертом, который брать не следовало.

На вертеле с треском жарится белка, и в ночное небо поднимается ароматный дым. Охотница из каменного века смотрит вверх.

Спиралевидная колонна янтарных и зеленых огней, уходящая на двадцать этажей вниз, пульсирует как единое целое.

Что бы ни случилось в 69-м, это, возможно, вообще не имело к нему никакого отношения.

Фантомный зуд. Он скребет то, что еще не произошло.

Безвольная марионетка, ведомая неизвестной волей.

Вспышка перед глазами, или это телевизор мигнул?

Там, в «Фото 24», твой несостоявшийся дублер булькает в знак согласия.

Портофиро на изломе 60-х. Подросток сидит на кровати и пялится на разворот журнальной рекламы нового одноразового формата. Багрянец диска завораживает. Взволнованные большие пальцы оставляют на странице капли пота.