Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

344 проверки

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьвсе

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкТрансценденция

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Извилистый шрам от веревки обвивает его руку и пересекает лопатку, он кричит.

Где-то в глубине Ношкорентского моря раздутое тело поворачивается лицом к небу.

Где-то на похожих на лабиринт улочках Нижнего Вьюдаса старик натягивает на лицо кепку с символикой команды по пелоте и ныряет в залитую неоновым светом букмекерскую контору.

В подвале секретной тюрьмы дрожащий старик поворачивается и смотрит на пустое место, где должно быть окно.

Ты в самом высоком месте Портофиро. Она точно видит тебя сверху.

Фотоны проходят сквозь серебросодержащий желатин — мимолетная вспышка поддельной звезды.

У придавленной обломками машинистки трамвая веснушки на лице неотличимы от пятен крови. Стальные балки, раздробившие ей ноги, — единственное, что удерживает кровь внутри тела. Стоит ей шелохнуться, и хлынет кровь…

В темном подвале в Новессе женщина-контролер лет тридцати пяти неловко ерзает на стуле.

В темном подвале в Новессе женщина-контролер лет тридцати пяти подавляет невыразимое желание прикрыть ладонью лицо.

Исполнители ментальных войн!

Весна делает первые шаги, ее путь только начинается. На ветвях деревьев, окаймляющих Народную площадь, распускаются почки. Женщина в синем кардигане останавливается у деревянного прилавка, заваленного старыми книгами.

Он не двигается, но ты готова поклясться, что чувствуешь приятное тепло его ладони поверх своей.

Всё, что могло случиться, — случилось.

Крепко сложенный мужчина осматривает колоду через бифокальные линзы очков и вытаскивает из нее карту, нашептывая что-то себе под нос. Агенты Плачущего ока сидят вокруг, склонив головы в ожидании послания свыше.

Внезапно до тебя доходит, что ты только что закончила рассказывать космическую шутку, которую поймет только твой собеседник.

В демонстрационном зале фотосалона женщина средних лет наблюдает, как факс заглатывает лист бумаги, а затем задумчиво его срыгивает. Мгновение спустя появляется второй лист бумаги, теплый от лазерного стилуса устройства. Она с глубоким подозрением сравнивает эти две страницы.

В двадцати этажах ниже поверхности Новессы по длинному коридору раздается частое цок-цок практичных каблуков. На столе высокопоставленного чиновника Оперы мигает янтарный огонек.

Груду безымянных тел лениво лижут языки пламени. Лица обращены друг к другу.

Ты невольно начинаешь напевать что-то в такт песне здания.

Уголки рта беспомощно подрагивают. Кляп заглушает рвущийся из горла крик.

В этот самый момент где-то на другом конце света празднующий день рождения юноша падает замертво, сраженный аневризмой.

Уголки рта беспомощно подрагивают. Кляп заглушает рвущийся из горла крик.

С той же невозмутимой улыбкой он засовывал руку в горло Каролине.

Та же невозмутимая улыбка.

В тускло освещенной квартире на первом этаже дома в Новессе мальчик не старше восьми лет поднимает игрушечную ракету. «Я хочу стать как папа, когда вырасту», — говорит он матери.

В неких космических расчетах произошла путаница. Пока ее не исправят, ты вне зоны риска.

Иное время и место. Он на миг перестал жить своей жизнью.

На скрытой стороне солнца сгущается полярная радиационная буря.

Нет… ты возвращаешься домой.

Отзвук выстрела. И всплеск ледяной воды. Два звука вторят друг другу целую вечность.

Пустая оболочка. Обертка от человека.

Тело в темноте. Бежит, задыхается.

Щелк! В съемной квартире женщина поднимает трубку. На том конце провода — мужчина, низким голосом он произносит слова, из-за которых сегодня вечером она задумается о самоубийстве.

Изможденное тело, за руки и за ноги привязанное к стулу. Глаза выдавлены. Бедолага лихорадочно водит остатками языка по нёбу, силясь произнести слово «спасите».

Шепот за дверью. Рябь морозного воздуха, разрушенная печать. Семь человек смотрят в окно, пока невидимая рука постукивает по стеклу.

Быстрая смена кадров за несколько месяцев с входящими и выходящими из этой комнаты людьми. Все они носят свободную одежду, не сочетающуюся по цветам.

Нефтяные пожары коптят небо над разоренными джунглями. Горы, сровненные с землей муравьиным трудом тысяч рабов, что жили и умирали ради одного-единственного сверкающего осколка…

Кровь неясными очертаниями расплывается в темных водах ущелья. Любопытная форель следует по следу и находит труп… Алая струйка вытекает из жуткой впадины, где когда-то был глаз.

В приходящем в упадок районе искусств в Мирсее офицер ордена Благочестия дважды стучит в дверь одной из квартир. Ему никто не открывает — жилец в спешке бросает все пожитки в камин. Чувствуется запах жженой бумаги и пластика.

Несколько недель назад под ремешком налобного фонаря на его лысой голове проступал пот. Широкими руками, аккуратно прикрытыми латексными перчатками, он рылся в подсобных помещениях заброшенной Essilk-3 в надежде найти рулон испачканной пеплом ткани.

Красивые молодые женщины с ослабшим от света свечей зрением ухаживают за каждой личинкой, как за принцессой, на протяжении всей ее короткой жизни.

Бетон и пластик. Капли дождя в темном воздухе. Из-под заплесневелого навеса слышны голоса.

Гладкая алая река разорванных сухожилий и хрящей. Две ленты похожей на мембрану ткани с предельной осторожностью отделяют от плоти и натягивают на деревянный колок.

Глубоко внутри тебя, в кровавых уголках генетической памяти, нечто первобытное пробуждается от долгого сна.

Услышанные тобой слова — всего лишь попытка эволюционировавшего мозга расшифровать послание от древнего дочеловеческого подсознания.

Слабый сигнал сонара, молчавшего уже очень давно.

Женщина в платке приглушенных тонов ставит корзину с лавашем и рулетами из виноградных листьев у двери плавучего дома. Ее муж, словно молчаливый страж, кивком показывает ей отойти. Тоненький мостик, зовущий Рамзеса вернуться.

Так выглядит будущее. За пять последних лет твой старый контакт состарился на сто.

В тысяче километров отсюда грустные люди в выглаженных костюмах блуждают по холодным шестиугольным залам спутникового комплекса B, мечтая о ярких красках.

Вспышка света, рожденная самим космосом будто с единственной целью — подмигнуть тебе.