Чтение

Открытое досьеУже известноМой допуск

A.Журнал

Проверки

714 проверок

Тип

все пассивная9 179 белая99 антипассивная406 красная139

сложностьвсе

все Пустяковая852 Лёгкая2 903 Средняя3 676 Непростая1 265 Серьёзная574 Легендарная372 Героическая98 Божественная48 Невозможная35

НавыкПоэтика

все Архивы558 Братва446 Воля партии550 Закулисье1 044 Инстинкты670 Координация305 Персонализм1 054 Поэтика714 Рацио885 Сенсорика823 Считывание811 Технофлекс465 Трансценденция373 Хладнокровие704 Чертежи421

заданиевсе

все Помочь Рамзесу встать на ноги1 Раскачать младшего переговорщика2 Связаться с секретным заключенным4 Сделка с транснациональным капиталом2 Сквоттеры во Дворце культуры1 Что не так, ПСЕВДОПОДИЙ?2

предметвсе

все Болторез1 Отмычка3

Священная земля, усыпанная крошечными покосившимися памятниками.

В городе Петре воцарилась тишина. Люди боязливо выглядывают из-за штор.

Это слоган бренда.

Опять это слово…

Он произносит это слово так, как старые набожные женщины изрыгают проклятья, прежде чем изобразить священный жест.

Восхищение. Ужас. Как будто ты неожиданно показала ему одно из лиц Бога.

Одноразовое существование стирает себя клетка за клеткой.

Ты делаешь мысленную пометку: Петре, невольный знаток волчьего лора.

Под критикой — сожаление о том, что для его паранойи не находится аудитории.

Никто и никогда не поймет культуру так, как он.

Она пытается улыбнуться на последнем слове, но выходит лишь неестественная судорога, словно у сломанного часового механизма.

У тебя было мало шансов. Доверься ей, у нее всё получится.

Что-то темное появилось внутри нее, съело весь цвет ее души.

Старая шутка: в чем разница между жертвой и мучеником? У тебя не получается вспомнить концовку.

Несколько дохлых фашистов облегчат бремя твоего существования.

Надеялась на будущее, в котором страх вообще не будет рассматриваться как вариант.

Сегодня, завтра, даже вчера — каждый день складывается по пути.

Она будет плакать так сильно, что маленькие Каролины прорастут из земли там, куда упадут ее слезы.

Вставлю ремарку: тебя лично фантазии спасают постоянно.

У тебя перед глазами стоит ее новый ярко-желтый плащ, забрызганный ее же кровью.

На окнах колышутся занавески. Сваленные внутри потрепанные мечты и воспоминания отравляют друг друга.

Яркая, словно воспоминание о ране.

На окнах колышутся занавески. Сваленные внутри потрепанные мечты и воспоминания отравляют друг друга.

Опосредованное участие как оно есть. Ты ничего не употребляла, но всё равно слегка под кайфом.

Иллюзия рассеивается. Ты чувствуешь себя не у дел. И окончательно приходишь в чувство.

Морозильник сломался, мясо стухло. А доктор Гонса отправился на горячее хранение.

Разврат, поданный под маской приличия.

Ты ступила в иной мир: здесь заболевания воспринимаются исключительно через призму юмора и сарказма разной степени ядовитости. Тебе могут прописать лечение пиявками или направить на трепанацию. Можно ожидать чего угодно.

Не от мира сего.

Будто смотришь, как мухи от стекла отскакивают.

Наверное, это какой-то мистический эвфемизм.

Безумный ценитель, затерявшийся на окраинах человеческих наслаждений.

Он глядит тебе прямо в глаза: пытается представить, какие ужасы они успели повидать.

БЛЯДЬ.

Безумный ценитель, затерявшийся на окраинах человеческих наслаждений.

Он не отрывает от тебя глаз, словно загнанный зверь, высматривающий охотника.

Видение будущего, с самого начала обреченное на провал.

Они будут требовать невозможного.

Ее взгляд меняется. Тончайший, невиданный доселе оттенок, который ты не можешь толком описать, разъедает дрожащие края расширенных зрачков.

Иногда ложь, в которую веришь всем сердцем, превращается в истину.

Напевание под нос просто не дает ей выйти из себя.

Время замирает. Не осталось никого, кроме тебя и твоего врага.

Мясо, вынутое из морозильника, начинает портиться в ту же секунду, когда заканчивает размораживаться.

Сначала нужно завладеть его вниманием. Забраться к нему в душу. Мастерство не терпит спешки.

Ты думаешь о Мелите, о лусианских чертах, скрывающихся за четко оттренированным кохильским акцентом. Представляешь, как она улыбается, манипулируя тобой из комнаты управления на том берегу Ношкорентского моря.

Сказать что-нибудь запоминающееся, прежде чем его пристрелить.

Воздушное погребение при помощи морских птиц. Чайки со временем обглодают скудный пергамент его кожи, оставив только кости.

Некоторые смерти непроизвольно приобретают метафорический смысл.

Она — холодная луна на твоей неизменной орбите. Доверься невидимой логике. Все будет хорошо.

Ты могла бы сплести венок из белых цветов. От твоих волос оставался бы шлейф жасминового аромата.