Считывание

Ты стояла на этом же месте на вечеринке, когда вдруг заметила, как по крышам в твою сторону карабкается массивная фигура Темпо дель Сура.

Солнце прогоняет остатки утреннего тумана. Стоит ясный день. Жители Квисока занимаются своими делами.

«Нашли что-нибудь интересное в сарае?» — улыбается он тебе.

«КАСКАД, пора шевелиться».

Когда ты нажимаешь кнопку интеркома, загорается маленькая лампочка.

Дверь пожарного выхода преграждает путь на крышу. К сожалению, кое-кто убрал подпиравший ее мяч.

ПСЕВДОПОДИЙ переступает с ноги на ногу, поглядывая на лодочника.

Ты возвращаешься к одинокому таксофону.

Рамзес лежит, тихо дыша.

Стереосистема там же, где и прежде.

Ты берешь трубку таксофона. С эмблемы тебе улыбается пучеглазый дельфин.

И вот ты опять стоишь перед дверью Темпо.

«И снова здравствуйте».

«Вернулись?»

«Как дела, Херш?»

Кошка предается неге.

На крючке у двери пусто, но пара резиновых сапог на месте.

«Давно не общались, безымянная».

Ничем не прикрытый интерком блестит на свету.

Вот и они. Точно такие, какими ты их и оставила.

Еще один телефон, еще один голос.

Свет в роговицах преломляется. Ты — кто-то другой, в другом месте.

«Исполнитель».

Продавец не смотрит на тебя. Он слегка отступает, когда ты приближаешься.

«Вперед, Херш. Выдай нас».

«Прекрати уже блеять своим акцентом и послушай меня, бандос-кастратоеб. Я заплатил не за атенолол, а за ме-то-про-лол!» — Телефон, будто…

Ты возвращаешься к старому рекламному щиту.

«Снова ты».

«Кажется, сейчас я должен бы предложить тебе сделку».

Видимо, кто-то уронил. За такими хорошо прятать глаза.

Свернулась калачиком, смотрит на свои руки и что-то бормочет.

Приглашение на митинг против сноса Дворца культуры.

Гора старых номеров, которых никто никогда не прочитает.

Десятки папок с личными делами рабочих. Детали зацензурены роликовым штампом.

Под брезентом ни пылинки, но его уже никогда не снимут.

Оставленные кем-то крепкие защитные перчатки.

Тишина. Никого нет дома.

Стульчак поднят.

Шкаф с едой и зачитанными до дыр учебниками по психологии.

Старые трубы стонут от напряжения.

Непонятно, закрывает ли она глаза или наоборот — открывает.

Когда поднимается ветер, идет ржавый дождь.

Лампочка выжигает на твоей сетчатке белую точку.

Темпо притворялся, что этого хлама здесь нет.

Этот проигрыватель выдержал столько антимузыки, что любой другой на его месте давно бы сломался.

Она, не поворачивая головы, не сводит с тебя своего взгляда.

По экрану пробегает рябь от электронов.

Похоже на новости, вот только у ведущего на голове… коричневый бумажный пакет.

Незрячие глаза уставились на тебя с того берега пролива алкогольного опьянения.

Через матовое стекло узкого окна ничего не разглядеть, но ты точно знаешь, что находится по другую его сторону: крошечная грязная ванная в…