«И снова здравствуйте».
Развилка
«И снова здравствуйте».Развилка 13Развилка 27Развилка 48Развилка 56Развилка 701Развилка 723Развилка 759Развилка 765Развилка 771Развилка 778Развилка 812Развилка 820Развилка 839Развилка 845Развилка 856Развилка 861Развилка 912Развилка 929Развилка 941Развилка 962Развилка 976Ты замечаешь, что рука, которой она держит книгу, слегка дрожит.Прежде такого не было.Это может указывать на первичную патологию. Не стоит поднимать эту тему и пугать ее.
«Вы не знаете никого по имени Рено?»
Другой вариант реплики
«Не знаете, где живет Рено?»
«На ум приходит только глава Renotel. Вы про него спрашиваете?»
«Наверное. Знаете, где его можно найти?»
«Без понятия. Эта сторона жизни закрыта для тех, кто стремится к чему-то большему, чем финансовая прибыль».
Верно. Деньги значительно способствуют разделению населения, нравится это людям или нет.
«Лучше вам спросить того, кто имеет большое экономическое влияние. Скажу сразу: среди творческих личностей таких нет».
«Ну а про кого же еще?»
«Хорошо, я вас поняла. Так что там с ним?»
«Мне надо его найти. Где он может быть?»
«Вы сказали, что не смогли дочитать эту книгу. Что с ней не так?» (Показать ей роман «Группа крови: Гекатомба».)
«У автора явно отсутствовал замысел как таковой, и, похоже, он не смог вложить в свою прозу даже поверхностную идею, не говоря уж о скрытых смыслах, достойных размышлений».
Или эти смыслы были скрыты так глубоко, что она не смогла их разглядеть.
ГОЛОЦЕН всегда пытался отыскать смысл… особенно там, где его никогда не было.
«Возможно, вы просто поверхностно пробежались по тексту?»
«Уверяю вас, если уж я не смогла найти ничего стоящего в книге, то не сможет никто. И в этом виноват автор, а не читатель».
«Но, возможно, вы найдете в книге что-то, чего не увидела я. Такое уже случалось».
Развилка
«Но, возможно, вы найдете в книге что-то, чего не увидела я. Такое уже случалось».«Если вы всё еще хотите прочесть этот роман, он в разделе научной фантастики. Удачи!»«Наверное, так будет лучше всего. Вы что-то еще хотели спросить?»«Наверное, так будет лучше всего. Роман в разделе научной фантастики. Удачи!»
«Если вы всё еще хотите прочесть этот роман, он в разделе научной фантастики. Удачи!»
«Очень жаль. Я надеялась, что там есть какой-то смысл, пускай и неочевидный».
«Да, я не советовала бы эту книгу, но не в моей натуре отговаривать кого-то читать… даже если их выбор полная чушь».
«Книга мне нужна только для справки. Я не собираюсь ее читать».
«Наверное, так будет лучше всего. Вы что-то еще хотели спросить?»
«Наверное, так будет лучше всего. Роман в разделе научной фантастики. Удачи!»
ГОЛОЦЕН всегда пытается отыскать смысл… особенно, там, где его нет.
«Вы случайно не читали вот эту книгу?» (Показать ей роман «Группа крови: Гекатомба».)
«Пыталась, но не смогла дочитать, а это уже о многом говорит… Я всегда стараюсь читать книги до конца». — Она бросает на тебя оценивающий взгляд.
«А что с ней не так?»
Развилка
«Вы знаете роман "Группа крови: Гекатомба"? Ищу себе экземпляр».
«Да, знаю. Подобные названия обычно врезаются в память… И это всё, что я могу сказать хорошего об этой книге».
Неудивительно. Мировоззрение ГОЛОЦЕНА разделяют не многие — если вообще кто-то, — разве что только автор этого романа.
«Я когда-то видела эту книгу в "Честной книжной лавке", но, возможно, ее уже купили».
«А что вам не понравилось?»
«Ну, я ее не дочитала, а это уже о многом говорит… Я всегда стараюсь читать книги до конца. — Она бросает на тебя оценивающий взгляд. — Что же до твоего вопроса…»
«Спасибо, я поищу».
«Если ее не купили, она должна быть в разделе научной фантастики. Удачи!»
«Хотелось бы поделиться мнением о вашем последнем выпуске».
«Правда? И что вы о нем думаете?»
«Для меня честь, что мое стихотворение было принято журналом с такими суровыми требованиями к качеству».
«Рада, что вам это нравится. Мы стремимся к совершенству в своих номерах, так что пробиться в выпуск — настоящее достижение. Надеюсь, вы найдете в этом повод для гордости».
Такое чувство, будто твой мозг хорошенько массируют. Каждое касание вызывает блаженство.
«Я уверена, что мое стихотворение было лучше всех остальных».
«Не хочу вас оскорбить, но нет, не было. Говорю это с максимальной объективностью».
Развилка
Развилка
Развилка
Развилка 60Развилка 66Развилка 175Развилка 193Развилка 203Развилка 253Развилка 311Развилка 322Развилка 384Развилка 417Развилка 508Развилка 551Развилка 612Развилка 620Развилка 633Развилка 640Развилка 678Развилка 746Развилка 753Развилка 761Развилка 766Развилка 772Развилка 780Развилка 1025«Хая Готтшлих, главный редактор. Чем могу помочь?»«Конечно. Хая Готтшлих, главный редактор. Что вас интересует?»
«Вы тут недавно не видели мужика в костюме и очках?»
«Вроде бы нет. Наши авторы, как правило, носят менее формальную одежду».
Быстрая смена кадров за несколько месяцев с входящими и выходящими из этой комнаты людьми. Все они носят свободную одежду, не сочетающуюся по цветам.
У творцов своя униформа — обычно они носят что угодно, только не формальные костюмы.
«Кстати, я тут прочитала ваш последний выпуск».
«Прекрасно. И что вы думаете о нашем выборе?»
«Расскажите мне о вашем журнале».
«Это сборник современной поэзии. Вы хотите узнать что-то конкретное?»
«Какую поэзию вы публикуете?»
«Мы принимаем произведения всех жанров. Лирическую поэзию, баллады, элегии, стихи о красоте утра и природы, оды. Иногда даже эклоги».
Она с такой легкостью произносит все эти редкие слова, словно использует их всю жизнь.
Выбери одно, покажи, что ты тоже поэт и во всем этом разбираешься.
«Мне очень нравятся эклоги».
«Ах да, мечты об идеальной природе. Этот жанр давно изжил себя, но иногда в нем встречаются довольно неожиданные переосмысления».
Вот видишь, она оценила. И всё сделала за тебя.
Ты в отличной форме: заставила цель заполнить пробелы в твоих знаниях.
Развилка
Ты в отличной форме: заставила цель заполнить пробелы в твоих знаниях.Нотка подозрения.«Некоторые из этих направлений сегодня, конечно, не в почете. Но мы стараемся держать ухо востро и не…«Да, верно. — Она не может сдержать улыбку. — Мы скоро закончим следующий номер, так что ждите».«Несколько экземпляров можно найти в коробке у двери. Можете забрать один бесплатно».
«Это всё реальные жанры? Я и половину не слышала».
«Правда? — Она смотрит на тебя с недоверием. — Полагаю, вам стоит кое-что узнать о жанрах поэзии, если вы планируете публиковаться. Важно понимать, в каких рамках вы работаете».
Нотка подозрения.
«Похоже, вы публикуете что угодно».
«Некоторые из этих направлений сегодня, конечно, не в почете. Но мы стараемся держать ухо востро и не упускать ничего действительно стоящего — независимо от формы».
«Как в вашем последнем выпуске?» (Показать журнал.)
«Да, верно. — Она не может сдержать улыбку. — Мы скоро закончим следующий номер, так что ждите».
«А можно мне копию?»
Другой вариант реплики
«А можно мне копию? А то я свою отдала».
«Конечно, прошу вас. А то нас ими совсем завалит».
«Несколько экземпляров можно найти в коробке у двери. Можете забрать один бесплатно».
«Вы правда работаете здесь вдвоем?»
«Не буду отрицать, пока у нас весьма скромный штат. Сейчас здесь работаем только я и мой младший редактор». — Она бросает взгляд в сторону другой женщины.
«Мы не даем друг другу заскучать, верно, Хая?»
«Удивительно, как вы одни выпускаете целый журнал. Это же такая масштабная работа».
«И не говорите. Даже без полного штата печатные станки занимают очень много места».
«Получается, вы ее начальница».
«М-м, да, получается так».
Как будто ее неожиданно вывели на сцену, а она забыла отрепетировать свои слова.
«Я-то сама предпочитаю более простую организацию, без иерархий».
«Ну… я…»
«Хая создала "Ношкорент" с нуля. Она не просто начальница».
(Повернуться к Хае.) «Вы всегда ей позволяете говорить за себя?»
«Вовсе нет». — Ей больше нечего добавить.
«С вашей стороны было очень благородно выделить младшему редактору такой большой стол».
«Ей нужно хранить много вещей, ведь она выполняет три роли — сторожа, дежурной по зданию и моей помощницы».
Дежурная по зданию? Так вот почему это она тебя впустила: за дверьми следит.
В том числе за дверью в подвале, к которой нужен код.
«Ого, сколько обязанностей».
«Да, немало. Но их ей поручил наш спонсор. Я же занимаюсь исключительно журналом».
«И ничто не отвлекает тебя от творчества, да, Хая? Народный фонд такое одобряет».
«Да, он очень помог».
Интонация нарочитая, вымученная. Смотрит прямо в камеру, но за кадром к ее голове приставлен пистолет.
Редактор вроде младший, но в этой братве старший.
«Неужели нельзя нанять кого-то для выполнения этих обязанностей?»
«Наш спонсор отвечает за сотрудников и рабочее помещение, а я — за журнал. Такой порядок позволяет сосредоточиться на работе».
«Понимаю. Надо же как-то сводить концы с концами».
«Не каждый умеет руководить людьми».
«Уверена, так и есть. Но для нас это не проблема». — Она скрещивает руки на груди, широкие рукава волнами наплывают друг на друга.
У нее явно есть лидерские качества. Она лишилась власти по какой-то другой причине.
Спонсорство EMTERR никогда не дается даром. Она явно чем-то за него расплачивается.
Возможно, дело в ее спонсоре, Народном фонде. В таких сделках всегда есть скрытые издержки.
Развилка
Возможно, дело в ее спонсоре. В таких сделках всегда есть скрытые издержки.
«Здорово, что мы всё прояснили».
«А прояснять-то было и нечего. Я руковожу журналом, и так было всегда».
ТЩАТЕЛЬНО СФОРМУЛИРОВАННОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ. О ЧЕМ-ТО УМАЛЧИВАЕТ.
Она сказала только, что руководит журналом, но не младшим редактором или зданием.
«Прекрасная иерархия создает настоящее искусство».
Вежливо кивнуть и улыбнуться обеим.
«Это точно!»
Она сильно сжимает челюсти.
У этих двух натянутые отношения.
(Кивнуть в сторону доски.) «Над чем работаете?»
«Это черновики следующего номера. Все страницы распланированы и сверстаны, осталось только определиться с их порядком».
Стремление к порядку. Она любит свое дело — помогает ей держаться, не терять почву под ногами.
(Понизить голос.) «Кажется, ваш младший редактор ничего не смыслит в поэзии».
«Да? — Она тоже говорит тише, поглядывая в сторону коллеги. — Что навело вас на такую мысль?»
«Она высчитывает количество метафор, словно собирается провести бухгалтерскую проверку».
«А, вы про ее упражнения со стихотворным размером? Уверяю вас, в них нет ничего дурного. Не зря же есть такое понятие, как творческая практика».
Вероятно, она ее прикрывает. Не желает признавать ее некомпетентность.
«Только не говорите, что вам нужно практиковаться в чтении стихов».
«Одно дело ценить творчество, а другое — его создавать. Не каждый из нас обладает двумя талантами сразу».
«Мне кажется, ей вообще поэзия не нравится».
«Как скажете, я в этом не эксперт». (Сменить тему.)
«Вы к себе слишком строги. По моему опыту, начинающие поэты вроде вас обычно знают гораздо больше, чем думают. Их просто нужно направить».
Вообще-то, здесь ты как раз-таки эксперт, забыла? Пожалуйста, постарайся хоть чуть-чуть сохранять прикрытие.
Некоторые люди по своей натуре добры.
«Мне кажется, с их помощью она составляет эзотерические зашифрованные сообщения».
«Она как будто не из наших». (Прикрыть рот рукой.) «Ну, не из творческих».
«Насколько я поняла, поэтому-то она тут и работает… чтобы научиться делу. Не зря же есть такое понятие, как творческая практика».
«Забудьте, возможно, я ошиблась».
«Так, пожалуй, и поступлю. — Она выпрямляет спину. — Что-то еще?»
(Понизить голос.) «Кажется, эта женщина ничего не понимает в поэзии».
«За счет чего живет ваш бизнес?»
«Нам очень повезло заручиться поддержкой небольшого, но очень преданного круга читателей».
Это она так хочет ответить… тщательно избегая упоминания своего спонсора.
«А как же ваш спонсор?»
«Да, вы правы, он есть. Иногда мы также получаем гранты от Народного фонда».
Твой шкафчик воспоминаний сотрясается. Где-то ты уже это слышала…
«А как же поддержка Народного фонда?»
«Ах, ну и она, конечно же». — Она прокашливается.
«В Портофиро действительно так много любителей поэзии?»
«Сейчас у нас двести шестьдесят два подписчика, а еще нас читают в школах, университетах и библиотеках».
«И этого хватает, чтобы держаться на плаву?»
«Да, и, как я уже говорила, мы на попечении у Народного фонда».
«Нет, дело не в… Иногда мы также получаем гранты от Народного фонда».
«Похоже, дело прибыльное».
«Насколько преданного?»
«О, очень! Более того, многие из наших авторов — это читатели, которые почувствовали, что им самим есть что сказать на наших страницах».
Диаграмма Венна — это идеальный круг.
«Выходит… они платят самим себе?»
«Спасибо, у меня больше нет вопросов о журнале». (Вернуться.)
«Конечно. Обращайтесь».
Развилка
«У меня остались вопросы про "Ношкорент"».
«Ну, конечно же. Прошу, задавайте».
«Можно у вас тут где-нибудь написать стихи?»
«У нас издательство, а не писательская мастерская. И потом, здешняя обстановка совсем не располагает к тем вдохновенным стихам, которые нам нужны».
«И где же мне тогда дать волю своему творчеству?»
«Я бы посоветовала вам писать за собственным столом. У вас ведь есть такой дома?»
В «Фото 24» был один стол. На нем еще лежит красная папка. Сгодится.
«Мой совет — найти тихое место и дать своим мыслям созреть, прежде чем переносить их на бумагу».
Единственное место в этом городе, которое хоть немного можно назвать твоим — это комната наверху «Фото 24». Найди там стол и принимайся за работу.
«Что делает стихотворение достойным публикации?»
«Богатство поэтической природы автора. В частности, те его признаки, что он без колебаний извлекает наружу».
Самое нутро человека. Она хочет, чтобы авторы вырывали из себя всё, что ими движет.
Типичная поэтесса. Не может ничего описать без целой палитры длинных слов.
«Поэзия — всего лишь природный ресурс. Ваша задача — извлекать его из себя, какой бы ценой это ни давалось, а наша — превращать его в утонченный продукт, которого требует читатель».
«Значит, природный процесс, ага. То есть это всё уже во мне есть?»
«Всё внутри вас. Но вы должны не бояться извлекать его наружу».
«А вы можете объяснить так, чтобы было понятно простому человеку?»
«Ни в коем случае. Поэт никогда не упрощает свои стихи ради понимания. Смысл вы должны уловить сами».
ПРИЗРАК «ИСКУССТВА РАДИ ИСКУССТВА» ПОДНИМАЕТ СВОЮ ДЕКАДЕНТСКУЮ ГОЛОВУ.
Приятно видеть, что кто-то здесь защищает Слово.
«Но тогда поэзия будет доступна только избранным. А она должна быть понятна всем».
«Ах, классический довод. — Она закатывает глаза. — В первую очередь поэт должен выразить себя. Всё остальное притупляет творчество».
Развилка
«Какое-то интеллектуальное позерство».
«Чаще всего так и есть. Но порой творчество имеет ценность лишь для самого автора — как проводник его самых глубоких чувств и мыслей».
«Иногда стихотворению достаточно просто существовать, чтобы выполнить свое предназначение».
«Вы правы. Важнее всего — чистое самовыражение».
«О, как легко всё вышло. Обычно такие споры тянутся часами, и никто не уступает. Даже непривычно».
Вежливо кивнуть. (Не возражать.)
«Прошу прощения, вышло, пожалуй, слишком язвительно. Для меня это очень важная тема».
«У вас есть любимые поэты?»
«Не могу ответить на этот вопрос. У меня есть любимые стихотворения, но не авторы».
Значит, с людьми не очень ладит.
«Я просто спросила».
«Если вам нужно вдохновение, советую просмотреть наш последний номер… еще разок». — Она откашливается.
«Паши поля писаний, сквозь тернии пройди, из шрамов делай грезы, из пламени — стихи».
Неплохая лаконичность, жаль, что образы местами не складываются, но звучит всё равно приятно.
«Неплохо. Но вам еще стоит поработать над метафорами».
«Позвольте заметить: если вы хотите заниматься критикой, научитесь прежде всего отмечать сильные стороны автора и стремиться поддержать его». — Она отворачивается.
Критика на критику. Классическая черта тех, кто сам плохо ее переносит, зато охотно раздает.
Развилка
Критика на критику. Классическая черта тех, кто сам плохо ее переносит, зато охотно раздает.«Не совсем. Я позаимствовала одну строфу у ЛаГрейс и переработала ее, дабы она служила своего рода…«Да, и так считают многие наши читатели. — Она с достоинством задирает нос. — Они есть в каждом номере — в…«Вы тоже так считаете? Я позаимствовала одну строфу у ЛаГрейс и переработала ее, дабы она служила своего рода…
«Это вы сами написали?»
«Не совсем. Я позаимствовала одну строфу у ЛаГрейс и переработала ее, дабы она служила своего рода напутствием для тех, кто хочет у нас публиковаться. Она есть в каждом номере — в разделе с правилами подачи».
«Я так понимаю, эти строки должны вдохновлять?»
«Да, и так считают многие наши читатели. — Она с достоинством задирает нос. — Они есть в каждом номере — в разделе с правилами подачи».
«Это безусловно прекрасно». (Улыбнуться ей.)
«Вы тоже так считаете? Я позаимствовала одну строфу у ЛаГрейс и переработала ее, дабы она служила своего рода напутствием для тех, кто хочет у нас публиковаться. Она есть в каждом номере — в разделе с правилами подачи».
«Если вам нужно вдохновение, советую просмотреть наш последний номер». — Она откашливается.
«Так, тогда назовите ваши любимые стихотворения».
«Неважно». (Вернуться.)
«Охотно. Я считаю такую классификацию бесполезной».
«Буду знать. Спасибо». (Закончить.)
«Вот и славно».
Развилка
«Если все настоящие поэты так любят драматизировать, то что-то я не уверена, что хочу становиться одной из них».
«Такова наша природа. Поверьте мне, у вас есть дар. Но вы должны не бояться извлекать его наружу».
«Вы говорите так, будто поэзия это что-то на уровне тела».
«Да ведь так оно и есть».
По ее лицу пробегает тень, зрачки на мгновение расширяются.
Нефтяные пожары коптят небо над разоренными джунглями. Горы, сровненные с землей муравьиным трудом тысяч рабов, что жили и умирали ради одного-единственного сверкающего осколка…
«Я могу подать в журнал стихотворение?»
Другой вариант реплики
«Я хочу подать в журнал еще одно стихотворение».
Другой вариант реплики
«Я хочу подать в журнал стихотворение».
«Еще раз? Я ценю такую несгибаемую настойчивость».
Перевожу: пожалуйста, хватит, я больше не выдержу.
Отдать ей свое очень личное стихотворение.
Ты отдаешь ей свое творение. Она читает его вслух, с каждой строкой все громче.
Выражение ее лица смягчается — это что-то новенькое.
Слова перекрывают тихий гул машин, проходят сквозь потолок и устремляются ввысь, за покрывающую планету облачную оболочку, в новый мир, вечно озаренный божественными лучами.
«Что ж… Вне всяких сомнений, это настоящее произведение, и не лишенное мастерства».
«Правда?»
«Мы не публикуем в журнале всякую белиберду. Если я говорю, что работа стоящая, значит, так и есть».
«Теперь я подтяну ваш текст до стандартов "Ношкорента". — Она переводит взгляд на другую женщину. — Будь добра, открой дверь».
«Конечно, Хая. — Она на мгновение задумывается. — А может, я сама возьмусь? Мне бы не помешала практика».
Кровь. Прилив. Горячо! Жажда…
Развилка
«Постойте, а вы уверены, что вы справитесь с моими стихами?»
«Конечно. Я уже давно у Хаи на подхвате, так что с одним стихотворением разберусь».
«Я бы предпочла, чтобы моей работой занялся главный редактор».
«Я обязательно прослежу за длиной слогов и ритмом, Хая».
«Почему бы вам… — Она поворачивается к тебе. — Пожалуйста, спуститесь в мой кабинет, я скоро к вам подойду. Мне нужно проверить, что у меня ручка работает».
Она касается красной ручки, висящей на ее шее, и улыбается.
«Там же вроде внизу затоплено?»
«А вы как думали, зачем она носит резиновые сапоги?» — Она приподнимает брови, а затем отворачивается к доске.
Развилка
Конец ветки
«А вы как думали, зачем она носит резиновые сапоги?» — Она приподнимает брови, а затем отворачивается к доске.«Я об этом ничего не знаю. Там внизу ее владения». — Она пожимает плечами, а затем отворачивается к доске.«Верно, не спускалась. Там внизу ее владения». — Она пожимает плечами, а затем отворачивается к доске.«Нет, отнюдь. — Она отворачивается к доске. — А вообще так я хотя бы могу лишний раз проверить гранки».«Она нужна только тем, кто лишен таланта. — Она отворачивается к доске. — Хотя бы могу лишний раз проверить…Развилка 504«Адью. Желаю найти вдохновение».«Всего доброго».«Прошу прощения. Я сейчас очень занята, мне нужно сосредоточиться». — Она даже не смотрит на тебя.«В таком случае, всего вам доброго».
«Там же вроде внизу архив? Он вам и кабинетом служит?»
«Я об этом ничего не знаю. Там внизу ее владения». — Она пожимает плечами, а затем отворачивается к доске.
«Внизу есть кабинет? Вы же вроде сказали, что никогда не спускались в подвал?»
«Верно, не спускалась. Там внизу ее владения». — Она пожимает плечами, а затем отворачивается к доске.
«И часто она этим занимается?» (Кивнуть в сторону младшего редактора.)
«Нет, отнюдь. — Она отворачивается к доске. — А вообще так я хотя бы могу лишний раз проверить гранки».
«Пожелайте мне удачи».
«Она нужна только тем, кто лишен таланта. — Она отворачивается к доске. — Хотя бы могу лишний раз проверить гранки».
«А это отличная идея». (Согласиться.)
«Что ж, ладно. Раз вам так хочется».
Она сдерживает себя, как будто случится что-то плохое, если кто-то другой проверит твой стих.
«Так и знала, что я прирожденный поэт».
«Если это ваш первый опыт в написании стихотворений, то я могу понять, почему у вас сложилось такое впечатление».
«Ничего тяжелее в жизни не делала».
Главный редактор одобрительно улыбается тебе.
Отдать ей ультраминималистское стихотворение.
Ты отдаешь ей свое творение. Она внимательно читает про себя.
Очевидно, твой стих… не произвел на нее впечатления.
«Буду с вами честна — боюсь, вашему стихотворению не хватает содержания».
Она не понимает твой шедевр. Или тебя. Или поэзию.
«А, ясно. Вы не понимаете».
«Неужели? — мрачнеет она. — Я прочитала тысячи стихотворений, из них сотни таких же, как это. Поверьте, уж я-то прекрасно всё понимаю».
Развилка
«Неужели? — мрачнеет она. — Я прочитала тысячи стихотворений, из них сотни таких же, как это. Поверьте, уж…«Тут и читать-то нечего, даже пытаться не стоит».«К сожалению, да. Более чем».Мегаудар! Да она универсальная машина для убийства Хершел.Не драматизируй. Ты исполнитель, а не поэт, заканчивай спектакль.
«Мой вам совет — потренируйтесь еще. Поиграйте со стилями, почитайте работы других поэтов, загляните вглубь себя. Когда почувствуете, что готовы, напишите новое стихотворение и возвращайтесь ко мне».
«Как так? Это же мой лучший стих!»
«Пусть он не лишен очарования, но… все-таки он еще не готов покинуть породившую его утробу. Позвольте ему дозреть».
«Могу показать, как должно быть в идеале. Если хотите, могу написать для вас несколько советов».
Она никак не выбросит из головы твои слова про ее стихи.
«Ладно, режьте меня, я выдержу».
«Секрет в том, чтобы надрезать себя как можно глубже».
От нее чувствуется неподдельная жажда крови, пусть и в ее самой абстрактной форме.
Сучка хочет крови!
«Советы, значит… Кажется, моя самооценка не обрадуется».
«И хорошо. Самоуверенность поэту не к лицу».
«У меня тоже есть для вас парочка советов. Знаете каких? Пойти на хер».
«Да-да, я частенько это слышу, — напрягается она. — И всегда говорю, что именно такую энергию нужно направить в созидательное русло».
«Лично я собираюсь забиться обратно в свою нору. Надеюсь, вы не против».
«Если хотите, могу написать для вас несколько советов».
«Если честно, я не особо старалась. Не прочувствовала как следует».
«Я так и подумала». — На секунду она задумывается, приложив палец к губам.
«Значит, поэзии настал конец».
«Я бы так не сказала».
«В этом и смысл! Это ультраминимализм. Анти-содержание».
«Тут и читать-то нечего, даже пытаться не стоит».
«Вы уверены? Прямо точно?»
«К сожалению, да. Более чем».
Отдать ей посредственное стихотворение.
Она внимательно читает про себя твое творение.
«Буду с вами честна — к сожалению, это одно из худших стихотворений, что я получала».
Она пошла в лобовую. Ну держись, редакторша!
Для многих это был бы серьезный удар по самооценке, но не для тебя — ты уже привыкла обтекать.
«Мне тоже казалось, что с ним что-то не так».
«В нем нет ни капельки навыка или таланта». — Она скрещивает руки на груди.
Мегаудар! Да она универсальная машина для убийства Хершел.
Не драматизируй. Ты исполнитель, а не поэт, заканчивай спектакль.
«Да ладно. Не верю, что всё настолько ужасно».
«Нет, это точно. Даже интересно, как у вас вышло такое неудачное стихотворение — говорите-то вы связными предложениями».
«Чего? Разве не видно, что на этом листе вся моя суть? Вы раните меня в самое сердце».
«Если вся ваша суть заключается в этом… боюсь, что вы самая заурядная личность».
К такому удару ты точно не была готова. Ты не можешь справиться с нахлынувшими эмоциями.
Отдать ей нестих.
Ты протягиваешь ей пустую ладонь.
«М-м, кажется, вы забыли свое стихотворение». — Она смотрит на тебя с сожалением.
«Это нестих. Вы же знаете, что это».
«Опять? Нет уж. У меня уже два таких в новом номере. Я не могу принять еще один. Нет и еще раз нет».
«Ладно, глупо было надеяться». (Отступить.)
«Если напишете что-то — приходите, я с радостью взгляну», — говорит она повеселевшим голосом.
Отдать ей имитацию стихотворения.
Она берет твою работу и медленно и методично читает.
Ее глаза, как маятник, пробегают строчку за строчкой слева направо. Когда она о чем-то задумывается, маятник останавливается.
Она у нас на крючке.
Молодец, исполнитель.
«Что ж… Вне всяких сомнений, это настоящее произведение, и не лишенное мастерства».
«Правда?»
«Мы не публикуем в журнале всякую белиберду. Если я говорю, что работа стоящая, значит, так и есть».
«Так и знала, что я прирожденный поэт».
«Если это ваш первый опыт в написании стихотворений, то я могу понять, почему у вас сложилось такое впечатление».
Отдать ей стихотворение из мусорки.
«Это какая-то шутка? Вы проверяете, правда ли мы читаем всё, что нам приносят?»
«Читаем, скажу я вам, и очень внимательно. Это стихотворение больше трех дней назад принесла какая-то грустная и растрепанная девушка».
«Надо же. Неужели мы с ней написали одинаковые стихи? Какое удивительное совпадение».
«Да, еще и на одном и том же листке. Чудо, не иначе. Пожалуйста, давайте не будем тратить время на глупые розыгрыши».
«Ну ладно, я нашла его на улице».
«И подумали, что его нужно вернуть сюда? Пожалуйста, давайте не будем тратить время на глупые розыгрыши».
«Я вернусь, когда доработаю стихотворение».
«И часто вы так делаете?»
Развилка
Часто ли даешь ложные обещания? Часто ли разочаровываешь окружающих? Это две твои суперспособности.
«Вы хотите подать на публикацию то, чего у вас нет. Парадокс».
Твоя невозмутимость не выдерживает ее насмешки.
Развилка
«Отлично. Надеюсь, на этот раз оно у вас есть».
«Чудесно. Что ж, давайте посмотрим».
«А, ну да, конечно». — Она слегка морщится.
Как будто ты сказала что-то неуместное за обеденным столом.
«Что-то не так?»
«О нет. Разумеется, нет». — Она поправляет челку.
Как будто челка выдала ее отвращение.
«Что мне надо сделать, чтобы мои стихи попали на вашу редакционную стену?»
«Мы принимаем работы по почте или лично. Только стихотворные формы, с соблюдением стандартных требований к оформлению: шрифт 12-го кегля, двойной интервал».
«Как происходит процесс отбора?»
«Сначала я читаю произведение. Если в нем есть зачатки потенциала, мы вместе доводим его до нужного звучания. В следующем выпуске у нас осталось место еще для одной работы».
«Если мой стих принят, я в журнале?»
«Вы же говорили, что все желающие могут подать свои работы».
«Так и есть. Ваш вопрос застал меня врасплох, только и всего». — Она поправляет очки.
«Скажите, здесь нигде не спрятан мужчина? Понимаю, как это звучит, но всё же».
«Вы снова про того в костюме и очках?»
«Нет, про другого. Старого».
«Другого? Это какая-то шутка?» — поднимает она одну бровь.
В другой части комнаты, где сидит младший редактор, резко стало тихо.
Ты себя выдаешь, немедленно прекрати.
Не надо озвучивать всё, что взбрело в голову.
«Почему вы решили, что я шучу?»
«Пожалуй, не буду отвечать». — Она рассматривает бутафорскую растительность на твоем лице.
«Если вам так интересно, во всем здании нет ни одной Y-хромосомы. — Она на секунду заминается. — Даже с учетом вас».
«Я даже не стану отвечать», — бурчит она и вздыхает.
«Да. Желательно целый».
«Вопрос слишком пространный, но я отвечу: насколько мне известно, во всем здании нет ни одной Y-хромосомы».
«Я кое-кого ищу. Вдруг он здесь».
«Проехали».
«Если вам так интересно, во всем здании нет ни одной Y-хромосомы».
Что и требовалось доказать. Надо было лишь хорошенько подумать.
В другой части комнаты, где сидит вторая женщина, резко стало тихо.
Развилка
«Мужчина? — поднимает она одну бровь. — Спрятан? Это вы так шутите?»
«Мужчина? — поднимает она одну бровь. — Спрятан?»
«При каком условии я могу попасть за ту дверь?»
«Как я уже говорила, там находится кабинет для совместного творчества. Туда допускаются только сотрудники и авторы».
«Вы уже подали стихотворение в следующий номер, но мы еще должны его принять. Только тогда вы станете нашим автором и мы пригласим вас принять участие в редактуре».
Развилка
Развилка
Развилка 434Развилка 440Развилка 446Развилка 460Развилка 466Развилка 476Развилка 507Развилка 654«Как это необычно! Но я понимаю. Мне доводилось слышать и о гораздо более странных методах… — Она…«А, ясно. Не любите повторять за другими и жадно ищете свежие пути для самовыражения. Вы правы — я такая же.…Очень легко отделалась, исполнитель. Впредь не перебарщивай.«Серьезно? Ладно, спрашивайте, что хотите, — от ее взгляда веет холодом. — Но в этом здании нет ничего…Развилка 681
«Как мне попасть в подсобку?»
«Как я уже говорила, это кабинет для совместного творчества. Туда допускаются только сотрудники и авторы».
«Вы уже подали стихотворение в следующий номер, но его еще должны принять. Только тогда вы станете нашим автором и мы пригласим вас принять участие в редактуре».
«Вам нужно всего лишь подать стихотворение в следующий номер журнала. Если мы его примем, то вы станете нашим официальным автором и мы пригласим вас принять участие в редактуре».
«А в этом личном кабинете есть что-нибудь интересное?»
«Там нет ничего особенного. Вряд ли вас заинтересуют сотни отклоненных заявок на публикацию».
Навечно в плену подсобки. Хуже участи для вымученных строк не придумаешь, а ведь там лежат и твои труды.
Навечно в плену подсобки. Хуже участи для вымученных строк не придумаешь.
«Что у вас в подвале?»
«Ничего. Увы, подвальные помещения сейчас вообще не используются. Я сама ни разу туда не спускалась».
Иными словами, в подвале устроена тюрьма.
«А она сказала, что внизу находится архив». (Показать кивком головы на младшего редактора.)
«Вот как?» — она резко переводит взор на свою коллегу.
Во взгляде читается тревога, словно она нарушила некое обещание.
«Меня это не касается — за хранение документации она ведь отвечает. А мне там делать нечего».
«Здесь неподалеку расположен шлюз, и подвал постоянно затапливает. Вообще-то он должен быть сухим, но, видимо, стены уже старые, поэтому пропускают воду».
Что бы там внизу ни находилось, это секрет, в который даже она не посвящена.
Ты вдруг понимаешь, что картинка начинает складываться.
«Вы ни разу не были в подвале собственного здания?»
«К сожалению, пловец из меня никакой».
«Почему он не используется?»
«А вы не знаете, что располагалось в этом здании до вас?»
«До нас помещения несколько лет стояли заброшенными. Кажется, раньше это была водоочистная станция».
«А что за история с интеркомами?»
«Требование, спущенное сверху. Одно из немногих условий нашего щедрого спонсора — соблюдать определенные правила безопасности».
«Вам не кажется, что для поэтического журнала это как-то чересчур?»
«По-моему, ничего необычного. Эти люди финансируют самые разные проекты, в том числе и в местах гораздо менее спокойных, чем Портофиро».
«И что же это за спонсор такой?»
«Народный фонд. Вы наверняка о них слышали».
Об этой «организации» упоминала младший редактор… Да и раньше ты это название уже где-то слышала…
Твой шкафчик воспоминаний сотрясается. Где-то ты уже это слышала…
«Ваш спонсор — Народный фонд, верно?»
«Разумеется».
«Всё равно перебор, но ладно».
«Любые потенциальные неудобства — ничто по сравнению с щедростью наших благодетелей».
«Ладно, хватит о здании».
«Как скажете».
Сомнений больше нет: всё это только прикрытие для секретной тюрьмы. Похоже, они держат заключенного где-то за дверью в задней части помещения.
Развилка
Сомнений больше нет: всё это только прикрытие для секретной тюрьмы. Похоже, они держат заключенного где-то за…Кажется, все это только прикрытие для секретной тюрьмы. Пленник должен быть где-то за дверью в задней части…Кажется, эта редакция — прикрытие для секретной тюрьмы. Заключенный должен быть где-то за дверью в задней…
Всё сходится, но эта женщина не похожа на человека, который стал бы заниматься такими делами.
Самое надежное прикрытие не подозревает о том, что оно прикрытие. Или не хочет об этом знать.
Есть только один способ убедиться — попасть туда самой.
Хорошее стихотворение — наверняка самый простой способ пройти в эту дверь.
Всегда остается опасный вариант. Экспресс-доставка.
Опасность — мой хлеб. Продолжай.
Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале с пропавшим отцом.
Развилка
Развилка 496Всегда остается опасный вариант. Экспресс-доставка.Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале с пропавшим отцом.Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале — может быть, даже найдешь пропавшего отца…Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале.Как знаешь, но на крайний случай всегда остается тот таксофон, из-за которого пропадают люди.
Можешь попробовать пробраться тайком через осушенный шлюз.
«Хотите еще что-то узнать о здании?» — голос женщины отвлекает тебя от собственных мыслей.
На случай, если захочешь действовать осторожнее — девчонка упоминала дверь в канале шлюза…
Или можешь осмотреть остальную часть здания в поисках другого пути.
Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале — может быть, даже найдешь пропавшего отца…
Исчезни при помощи таксофона с прослушкой. Окажись в подвале.
Ни за что.
Как знаешь, но на крайний случай всегда остается тот таксофон, из-за которого пропадают люди.
Стихотворение? Я шпионка.
Такое уж это место. Для рифмованных строчек в столбик.
Если нужно всего только сочинить стихотворение, то мне повезло. Я умею говорить красиво.
За работу. На твоем столике в фотосалоне есть писчая бумага и ручка.
Забудь о том дешевом барахле, которое выдала тебе Опера. Теперь у тебя есть редакторская ручка.
За работу. Принадлежности для письма наверняка есть на твоем столе в фотосалоне.
Удачная возможность понаблюдать за тем, как редакторская ручка скользит по бумаге.
Эти люди обожают слова. Воспользуйся ими, чтобы проникнуть за дверь.
Эти ребята крадут телефоны.
Лусианец у них в подвале. Я это чувствую.
Не знаю, может быть, у меня просто паранойя.
Остановиться на мгновение. Сделать шаг назад и присмотреться к тому, что ты видишь.
Это то самое место, да?
Все как на ладони — EMTERR обустроили в одиноко стоящем здании редакцию газеты и установили в ней новейшую систему безопасности. Всё в точности как говорил Хаузман.
Не говоря уже о таинственном затопленном подвале, в который вход воспрещен.
Кажется, все это только прикрытие для секретной тюрьмы. Пленник должен быть где-то за дверью в задней части помещения.
Развилка 537Не говоря уже о таинственном затопленном подвале, в который вход воспрещен.Всё как на ладони — EMTERR обустроили в одиноко стоящем здании редакцию газеты и установили в ней новейшую…Всё как на ладони — одиноко стоящее здание, в котором EMTERR установили новейшую систему безопасности.Развилка 545
Всё как на ладони — EMTERR обустроили в одиноко стоящем здании редакцию журнала и установили в ней новейшую систему безопасности. В точности как говорил бессердечный.
Развилка
Всё как на ладони — EMTERR обустроили в одиноко стоящем здании редакцию газеты и установили в ней новейшую систему безопасности. Не говоря уже о таинственном затопленном подвале, в который вход воспрещен.
Всё как на ладони — одиноко стоящее здание, в котором EMTERR установили новейшую систему безопасности.
Что я вижу?
На тебя вдруг накатывает ужасающее ощущение того, что ты упускаешь что-то очевидное.
Чего я не вижу?
Развилка
Кажется, эта редакция — прикрытие для секретной тюрьмы. Заключенный должен быть где-то за дверью в задней части помещения.
Развилка
«Вам нужно всего лишь подать стихотворение в следующий номер журнала. Если мы его примем, то вы станете нашим официальным автором и мы пригласим вас принять участие в редактуре».
«Там находится кабинет для совместного творчества. Туда допускаются только сотрудники и авторы».
Где ты узнала про Народный фонд?
Народный фонд — известная фиктивная организация, созданная и финансируемая…
Портофирским правительством?
Неправильно! В 86-м власти прекратили финансирование отрасли культуры и искусства.
Министерством массовой культуры Ла-Луса?
Нет. И вообще Министерство считает деятелей фонда вредителями, которые только и могут, что спотыкаться и корчиться на мировой сцене.
Щедрыми меценатами вроде меня?
Близко, но все-таки нет. Кстати, ты ни одного соль не пожертвовала Народному фонду.
EMTERR?
И это правильный ответ! Бинго!
Народный фонд просто-напросто очередное прикрытие для L'Empire Sans Territoire.
Мягкая сила и коварство!
Покровители искусства, ну-ну… Чего угодно, но только не искусства.
«Народный фонд на самом деле отросток EMTERR».
«Именно так, "отросток EMTERR"». — Она принимает оборонительную позицию.
«На многое можно закрыть глаза ради процветания искусства. Без покровительства Народного фонда десятки издательств и театров давным-давно бы закрылись».
ЧАСТНЫЕ ФОНДЫ — КАЛОПРИЕМНИКИ ДЛЯ ТАК НАЗЫВАЕМОГО «ВЫСОКОГО ИСКУССТВА».
«Как мило, что за хорошее поведение рынок позволяет нам прикоснуться к прекрасному. Вам бы запустить собственный журнал».
«Я думала об этом, но сейчас у меня нет такой возможности. А без Народного фонда, возможно, и не было бы уже никакого искусства, а если бы и было, то явно не для наших с вами мозгов».
«Вы знаете, что они там считают искусством? Гламурный и глупый лу-поп, мультфильмы, доводящие до приступа. И даже взрослые пичкают себя до отупения этой инфантильной чушью».
«Я думала об этом, но сейчас у меня нет такой возможности. А без Народного фонда, возможно, и не было бы уже…«Уверяю вас, на это тратят баснословные деньги. Мы должны хранить старое искусство, наслаждаться им, пока еще…«Совершенно верно. К сожалению, людей, разделяющих эту точку зрения, с каждым днем становится всё меньше».«Скорее всего. Без фонда во всем городе не осталось бы ни одной культурной институции. По крайней мере,…
«Печально».
«Культура как воздух — мы воспринимаем ее как должное, но стоит только перекрыть к ней доступ, как мы начнем задыхаться».
Ты понимаешь, что для нее «Ношкорент» не просто какой-то маленький журнал, а смысл жизни и способ оставить след в истории.
«Культура как воздух — мы воспринимаем ее как должное, но стоит только перекрыть к ней доступ, как мы начнем…«По крайней мере, он позволяет существовать искусству, которому не обязательно впечатлять подростков», —…«Да, но в этом же и проблема. Они неплохие. Песня может быть даже приятной на слух, но за этой приятностью…«Понятия не имею, о чем вы, и надеюсь, что никогда не узнаю».
«Вы считаете, что Народный фонд защищает нас от культурного апокалипсиса?»
«По крайней мере, он позволяет существовать искусству, которому не обязательно впечатлять подростков», — кривит губы она.
«По-моему, вы преувеличиваете. Там есть неплохие вещи».
«Да, но в этом же и проблема. Они неплохие. Песня может быть даже приятной на слух, но за этой приятностью скрывается бездуховность».
«Ничего не знаю, "66 волков" — крутая штука».
«Понятия не имею, о чем вы, и надеюсь, что никогда не узнаю».
«Превосходные способы влияния на массы. О музыке и о мультиках тоже не забывайте».
«Уверяю вас, на это тратят баснословные деньги. Мы должны хранить старое искусство, наслаждаться им, пока еще есть возможность».
«Выгодная инвестиция. Средние классы тоже нуждаются в красоте».
«Совершенно верно. К сожалению, людей, разделяющих эту точку зрения, с каждым днем становится всё меньше».
«Значит, без них журнала бы вообще не существовало?»
«Скорее всего. Без фонда во всем городе не осталось бы ни одной культурной институции. По крайней мере, ничего, что заслуживало бы так называться».
«А в чем подвох? Что с этого имеет фонд?»
«О, нет никакого подвоха. Они просто очень… внимательные.»
«В смысле ко всему придираются?»
«Нет-нет, на самом деле, это даже плюс. Знать, что за твоим плечом кто-то стоит, перепроверяет каждое слово. В каком-то смысле это дает свободу».
Младший редактор улыбается вам обоим и вертит в руках свою красную ручку.
«А что они с этого имеют?»
«Престижный имидж спонсора важных культурных проектов».
«Скрытая выгода есть всегда».
«Что ж, я рада, что у вас есть такой щедрый спонсор» (Продолжить.).
«Ага, здорово, правда?» — Она бросает взгляд на сидящую в углу женщину.
Женщина машет вам рукой и чуть запоздало улыбается.
Эта «младший редактор» — точно исполнитель EMTERR. Ранг неизвестен.
Я буду следить за языком.
И за движениями других.
Я ее не боюсь.
Я ее еще совсем не знаю.
Толстосумы прячут свои истинные намерения за ширмой «культуры».
EMTERR, они же L'Empire Sans Territoire, они же Банк. В равной степени глобальный фонд развития и разведслужба. Опора Развитого мира.
Ничего не приходит на ум. Твоя голова совершенно пуста, словно у тебя никогда не было прошлого и ты не сохранила ни одного воспоминания.
Ты погружаешься в прошлое… И да, вот они… Губы, произносящие ту самую фразу.
Кто? Где?
Ты медленно отводишь взгляд от губ и видишь… очки на лице главного редактора. Нет, надо отвести взгляд еще подальше. Но для начала неплохо!
Змеелюди.
Я так и знала.
Homo Serpentes. Те самые, которые управляют почтой. Или авиатранспортом? Как бы там ни было, ты однажды смотрела о них документалку.
О да, мы с Рамзесом совсем обдолбались, когда ее смотрели.
«Думаешь, трамваями тоже заправляют змеелюди?»
«Змеи не любят высоту, Рамз, не тупи».
«Ну, не знаю, водитель на четвертом маршруте всегда казался мне каким-то… скользким».
Приятное воспоминание, хоть и совершенно бесполезное.
Ускользая из твоей памяти, название таинственной организации делает именно то, для чего и создано: оставляет гладкую поверхность, за которую не может зацепиться ни одна мысль.
«Точно».
«Водитель на четвертом маршруте всегда казался мне каким-то подозрительным и… скользким», — кивает он.
А, точно, это была не документалка…
«Под Народным фондом… вы имеете в виду змеелюдей?»
«Это вредный расистский стереотип. Я такого в своем кабинете не потерплю».
Ты вспомнила! Это была не документалка, а какой-то ксенофобский бред, на который по какому-то недоразумению выделили приличный бюджет.
Мне это ни о чем не говорит.
Бессовестная лгунья. Как ты смеешь подавлять воспоминание о документалке? Она изменила тебя.
«Куда ведет проход в задней части помещения?»
«Там личный кабинет. А, и еще подвал, конечно».
«И всё? А в остальной части здания?»
«Нет никакой "остальной части здания"». — Она подозрительно сверлит тебя взглядом.
«Можно я туда пройду?»
«Простите, но можно спросить, в чем причина вашего столь необычного интереса к нашим кабинетам?»
Такой прямой вопрос привлекает к тебе слишком много внимания.
«Что же в нем такого необычного?»
«Ладно. Спрашивайте, что хотите, — от ее взгляда веет холодом. — Но в этом здании нет ничего интересного, так что не ждите сенсаций».
Успокоить ее ложью.
Это подходящий момент, чтобы подтвердить свой статус поэта. Скажи ей, что ты на всё готова ради поэзии.
Ты часто находишь вдохновение в красоте архитектуры. Воспользуйся этим.
«Мой поэтический гений дышит вольно в воображаемых пространствах».
«Как это необычно! Но я понимаю. Мне доводилось слышать и о гораздо более странных методах… — Она расслабляется. — Ну, спрашивайте».
«Разве вы не ищете вдохновения в каждой мелочи? В особенности, когда речь заходит о чем-то новом?»
«А, ясно. Не любите повторять за другими и жадно ищете свежие пути для самовыражения. Вы правы — я такая же. — Она расслабляется. — Ну, спрашивайте».
Ложь и притворство ускользают, словно рыбы, что бросились врассыпную от камня, брошенного в воду. Осталась только правда.
«Я хочу осмотреть это здание и выяснить, что оно скрывает».
«Что? Зачем это? — Нервный смешок. — Здесь никаких секретов нет. Вообще никаких».
Она едва сдерживает эмоции, подчеркивая интонацией каждое слово.
Женщина, сидящая в центре помещения, начинает громко шуршать бумагами.
«У нас не самое интересное здание. — Она судорожно сглатывает. — Так что спрашивайте, что хотели, но сенсаций не ждите».
Очень легко отделалась, исполнитель. Впредь не перебарщивай.
«Как я уже говорила, я ищу мужчину».
«Он что, амфибия? Если нет, тогда в подвале вы его вряд ли найдете».
Всё окружающее пространство заполняет громкое шуршание — женщина, сидящая в центре помещения, начинает шумно перекладывать бумаги.
Исполнитель! Ты что, так и не поняла? Не распускай язык.
«Да мне не очень-то и интересно. Просто поболтать охота».
«Серьезно? Ладно, спрашивайте, что хотите, — от ее взгляда веет холодом. — Но в этом здании нет ничего интересного, так что не ждите сенсаций».
«Круто».
«Да. Просто замечательно».
Развилка
«Давайте еще раз обсудим это здание».
«У меня нет на это времени, так что давайте побыстрее».
«Кто составляет раздел с криптограммами в "Ношкоренте"?»
«Я. Обожаю криптографию. Порой провожу за этим занятием столько времени, что мне начинают всюду мерещиться шифры».
«Как вышло, что вы этим так увлеклись?»
«Для человека, посвятившего себя искусству слова, это весьма естественно. Криптограммы и стихи схожи. Тщательно подобранные буквы и слова, в которых скрыт неочевидный смысл».
«Что скажете об этом?» (Показать ей шифр ГОЛОЦЕНА.)
«О… немного дикой криптографии. Где вы это достали?»
«В смысле "дикой"?»
«В том смысле, что такие шифры в наше время в основном встречаются только в коммерческих журналах. Нечасто встретишь образец из реальной жизни».
«Поэтому и интересно, куда вы забрели».
Показав этой женщине криптограмму, ты открылась куда сильнее, чем следовало.
«Так вы можете решить это или нет?»
«Значит, вы готовы доверить мне содержимое зашифрованного письма?»
«Э-э…»
«Ладно, мне потребуется время… Люблю вызовы».
«Возвращайтесь через несколько часов. Думаю, к тому времени я смогу вам что-нибудь сообщить».
«Идет. Для вас это всё равно ничего не будет значить».
«А ведь вы правы. Нет, не готова».
«Ну, тогда, думаю, дальше спорить бессмысленно».
«У меня есть друг. Он сейчас в трудном положении и пытается связаться со мной таким образом».
«Правильно понимаю, помощь ему нужна не слишком срочно? Мне потребуется время. Люблю вызовы».
«Забудьте».
«Как скажете».
Развилка
«Можете дать какой-нибудь совет начинающему криптографу?»
«Как и во всех делах, это вопрос практики», — резко отвечает она.
«Это всё?»
Развилка
«Простите, из-за задержки номера… Мне сложно найти вдохновение для хобби. Видите ли, я скучаю по читателям».
«Извиняюсь, в последнее время мне сложно найти хоть немного энтузиазма для хобби».
Она как будто бы лишилась какой-то очень важной части себя.
«Практика — путь к совершенству».
«Именно».
«Круто, круто».
«Еще как!» — она удовлетворенно кивает.
Возможно, вся твоя карьера исполнителя была нужна тебе лишь для того, чтобы стать величайшим поэтом в истории.
Вряд ли. Пока что поэт из тебя никудышный.
Спокойно. Сперва прояви себя в шпионских делах, а потом можно будет и другую стезю освоить.
«Можете дать какой-нибудь совет начинающему криптографу?»
«Повторюсь — в этом деле важна практика. Можете начать с нашего раздела с криптограммами».
«Как и в любой другой сфере, важна практика. Начните с нашего раздела с криптограммами».
«А еще… Не обманывайтесь — вы не одна».
«В смысле?»
«Криптография — это шахматная партия, в которой один из игроков отсутствует. Вам кажется, что вы наедине с самой собой, но на самом деле вы каждый раз вступаете в противостояние с разумом другого человека».
Ныряй в неизведанное, пусть и неуклюже. Тебе не привыкать.
«Я не обманываюсь. У меня больше нет друзей».
«Это поможет вам добиться успехов в творчестве, не сомневайтесь», — язвительно отвечает она.
К сожалению, добиться успехов в шпионском деле это тебе не поможет.
Зачем тебе какое-то творчество, когда у тебя есть братва? В натуре.
«Так вот… Криптография — это шахматная партия, в которой один из игроков отсутствует. Вам кажется, что вы наедине с самой собой, но на самом деле вы каждый раз вступаете в противостояние с разумом другого человека».
«Круто, круто». (Вернуться.)
«Еще как!» — удовлетворенно кивает она.
«Эти криптограммы…»
«Вижу, вы ими тоже здорово увлеклись».
Неочевидное удовольствие, доступное лишь людям с чутким и развитым мышлением.
«Не знаете, где мне искать "чудо"?». (Показать ей визитку.)
«Боже мой… — она ошеломлена. — Какой ужасный синтаксис. Прошу, сейчас же уберите это куда-нибудь подальше».
Она права. Это апофеоз дурного вкуса.
«Ладно, до встречи». [Уйти.]
«Адью. Желаю найти вдохновение».
«Я уверена, что могла бы написать намного лучше».
«Если мы когда-нибудь сможем восстановить "Ношкоррент", я бы предложила вам подать заявку. Мы всегда ищем новые таланты».
«Тогда отправьте свою заявку, и я решу, правдиво ли это утверждение».
«Я пока не составила свое мнение».
«Прошу, сделайте это как можно скорее. Оно много значит для меня и наших многочисленных талантливых авторов».
«Выпуск вышел очень вдохновляющим, новаторским, ободряющим. Браво!» (Слегка похлопать.)
«О, рада слышать. Спасибо. — Она сияет. — Приятно знать, что твоя тяжелая работа чего-то стоит».
Посреди сгустившейся вокруг нее тьмы засиял лучик света. Надолго этого не хватит.
«Не слишком впечатляет, если честно. Мало умных мыслей». (Солгать.)
«"Ношкоррент" не для всех. Мы всегда это знали. В любом случае, спасибо, что дали ему шанс».
Ее самообладание безупречно, но его всё равно не хватает, чтобы скрыть боль, которую она испытывает.
Это было грубо. Пожалуй, братва зашла слишком далеко…
Ее самообладание безупречно. Если ее это и задело, она не подает виду.
«Не слишком впечатляет, если честно. Мало умных мыслей».
«Я пока не составила свое мнение». (Солгать.)
«Выпуск вышел очень вдохновляющим. По-настоящему новаторским». (Солгать.)
«Я его еще не прочитала».
Развилка
«Вы знали, что под редакцией находится секретная тюрьма?»
«Я знала, что там что-то есть, но признаю: я трусиха и, по сути, подсадная утка. Я предпочту ни на что не обращать внимания до тех пор, пока "Ношкорент" работает».
«Там держали заключенного, но я его вызволила».
«Правда? Хоть какие-то хорошие новости. Надеюсь, никто не пострадал».
Кровь неясными очертаниями расплывается в темных водах ущелья. Любопытная форель следует по следу и находит труп… Алая струйка вытекает из жуткой впадины, где когда-то был глаз.
Ты чувствуешь боль от принятого решения, но ничего уже нельзя изменить.
Кровь неясными очертаниями расплывается в темных водах ущелья. Любопытная форель следует по следу и находит…Очертания мужчины, его спина и плечи, отпечатались в твоем сознании… А потом он исчез в темноте, и больше ты…Перед глазами стоит картина: мужчина, бросаясь из стороны в сторону, бежит навстречу неизвестной судьбе, но…
Очертания мужчины, его спина и плечи, отпечатались в твоем сознании… А потом он исчез в темноте, и больше ты его никогда не увидишь.
Развилка
Перед глазами стоит картина: мужчина, бросаясь из стороны в сторону, бежит навстречу неизвестной судьбе, но он всё же жив.
«Внизу удерживают заключенного».
«Значит, всё еще хуже, чем я опасалась». — Она держится за голову, холодным взглядом уставившись в пол.
Ее рука начинает дрожать сильнее. Кажется, ее сейчас стошнит.
Кажется, ее сейчас стошнит.
«Меня там пытали. Кстати говоря, ваш младший редактор».
«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Она всегда казалась такой… простодушной. Но не беспокойтесь, я вам верю. Ох, что же я… Как вы? Вам нужен врач?»
«Она ничем не раскрывала себя?»
«Нет, ни разу. Я считала ее глупой, ни в чем неповинной девчонкой. — Она махнула рукой. — Впрочем, неважно. Как вы?»
«Жить буду. Я получила по заслугам».
«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Она всегда казалась такой… простодушной. Но не…«Нет, ни разу. Я считала ее глупой, ни в чем неповинной девчонкой. — Она махнула рукой. — Впрочем, неважно.…«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Я вам верю. Просто ужас. Как вы? Вам нужен врач?»
«Вы же сейчас не серьезно, так? — Она обеспокоенно на тебя смотрит. — Никто не заслуживает подобного».
«Возможно, я заслуживаю», — думает она про себя.
«Давайте поговорим о чем-нибудь другом. А то у нас какой-то мрачный разговор выходит. Ничего хорошего он нам не принесет».
«Не притворяйтесь, что вам не всё равно. Я знаю, что вы тоже в этом замешаны».
«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Она всегда казалась такой… простодушной. Но не…«Нет, ни разу. Я считала ее глупой, ни в чем неповинной девчонкой. — Она махнула рукой. — Впрочем, неважно.…«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Я вам верю. Просто ужас. Как вы? Вам нужен врач?»
«Вы думаете, что я… — Она ахает. — Нет-нет-нет. Вы всё не так поняли. Я тоже жертва, как и вы… ну, почти. Боже, какая же я дура».
Ее реакция вполне искренняя.
В этом мире никому нельзя доверять. Тебя постоянно обманывают.
«Не беспокойтесь, я вам верю».
«Хорошо, потому что это правда. Было бы неприятно, подумай вы иначе».
«Если я не права, пускай. Осторожность никогда не помешает».
«Вполне разумно. И всё же хочу сказать, что я не одна из них, поэтому я и сижу тут в одиночестве».
Ты вспоминаешь, как много раз наблюдала за каким-нибудь местом или человеком. В одиночку… всегда, в любую погоду.
Вокруг: высокие здания с многочисленными точками обзора, от крыш до окон. Ты ощущаешь на себе чей-то взгляд… но вряд ли когда-нибудь узнаешь чей.
«Никакие ваши слова не изменят моего мнения».
«Я… но…» — Она не знает, что ответить.
Сдавшись, она погружается в свои мысли, изо всех сил стараясь подавить гордость.
«Я заслуживаю участи куда страшнее», — думает она про себя.
«Всё как обычно. Вероятно, завтра буду выпрыгивать из горящего трамвая».
«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Она всегда казалась такой… простодушной. Но не…«Нет, ни разу. Я считала ее глупой, ни в чем неповинной девчонкой. — Она махнула рукой. — Впрочем, неважно.…«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Я вам верю. Просто ужас. Как вы? Вам нужен врач?»
«Я рада, что вы хотя бы выбрались целой и невредимой. На большее мы вряд ли могли бы надеяться».
«Меня там пытали».
«Какой кошмар! — Ее глаза широко распахиваются от ужаса. — Я вам верю. Просто ужас. Как вы? Вам нужен врач?»
«Неведение делает вас соучастницей, если вы уже не одна из них».
«Довольно об этом».
«Благодарю. К сожалению, вряд ли мне станет лучше после такого открытия. Но полагаю, это дает мне возможность поразмышлять над произошедшим… Вдруг из этого что-нибудь получится».
«У меня было свидание с вашим младшим редактором».
«После того, что она с вами сотворила? Не понимаю, зачем вам это».
«Мы близки по духу, обе виновны в том, что причиняли боль другим, и обе заслуживаем наказания».
«Вы поступали так же ужасно, как она? — Она на секунду задерживает на тебе взгляд. — А впрочем, не отвечайте, я не хочу знать. Давайте поговорим о чем-нибудь другом».
«Я сделала это ради великого стремления к искусству. Вы понимаете».
«Кажется, да. Да, конечно». — Она понимающе кивает.
«Я выстрелила в нее. Рана была ужасной».
«Ха-ха-ха… — Она внимательно тебя разглядывает, нервно посмеиваясь. — Вы же не серьезно, да?»
Глоток. Сухость во рту. Скелет страха.
Рискуешь прикрытием ради секундного чувства «крутости»? Включи уже мозги.
«Серьезнее некуда».
«Ха! Разумеется, вы не серьезно. — Она взмахивает рукой. — Какая я дурочка, что могла подумать иначе».
На этот раз тебе повезло. Не вздумай повторять.
«Разумеется, нет. Просто глупые фантазии».
«Конечно. Какая я дурочка, что могла подумать иначе». — Она облегченно вздыхает.
«В моем мире одиноко. Компания — редкость».
«Хм-м, понимаю, о чем вы. — Она смотрит на город и вздыхает. — Но у нас хотя бы еще есть поэзия, чтобы пережить все ужасы».
«Я тоже не понимаю».
«Многие поэты писали о непредсказуемой природе сердца. Мы все во власти его капризов». — Она с серьезным видом пожимает плечами.
«Я бы не советовала этого делать, учитывая, на кого она работает».
«Что читаете?»
«Сборник стихов "Превращенный в плод". К сожалению, ничего особо выдающегося».
«Вы тоже пишите стихи?»
«Да. Еще я работаю редактором в "Ношкоренте", поэтическом журнале. Правда, сейчас выпуск временно приостановлен».
Это же поэтический журнал, который ты достала для Хаузмана. Глянцевая обложка, довольно высокого качества.
Развилка
Это же поэтический журнал, который ты достала для Хаузмана. Глянцевая обложка, довольно высокого качества.Развилка 876Это же поэтический журнал, который у тебя с собой. Глянцевая обложка, довольно высокого качества.Это же поэтический журнал, о котором ты слышала. Его редакция недалеко… Была, по крайней мере.Развилка 888Это поэтический журнал, который ты нашла на книжной полке за ее спиной.
«То есть журнал мертв?»
«Надеюсь, нет. Конечно, в последнее время уже закрылось немало журналов. Наш спонсор временно сократил финансирование, так что только от него зависит, вернемся мы в строй или нет».
В душе она содрогается, изо всех сил стараясь не думать о худшем.
«Поэтому вы сейчас наверстываете упущенное и просто читаете?»
«Да, помогает тренировать ум в такие непростые времена. Когда я снова смогу посмотреть на чистый лист бумаги, то выражу свои чувства в стихах, как обычно это делаю».
«Впервые слышу о "Ношкоренте"».
«Я не удивлена. У нас была небольшая, но преданная читательская аудитория. Но если вам всё же интересно, наш последний выпуск можно найти на прилавке за моей спиной».
«Давайте лучше сосредоточимся на книге». (Закончить.)
«Да, хорошо». — Мрачный кивок.
Это же поэтический журнал, который у тебя с собой. Глянцевая обложка, довольно высокого качества.
Развилка
Это же поэтический журнал, о котором ты слышала. Его редакция недалеко… Была, по крайней мере.
Развилка
Это поэтический журнал, который ты нашла на книжной полке за ее спиной.
«Название должно что-то означать?»
«Несомненно, это метафора, хотя, почему была выбрана именно она, не стало ясно даже после прочтения большей части написанного».
Другими словами, метафора неудачная.
«Со стихами что-то не так?»
«Всё с ними хорошо. Скорее, это дело вкуса. Когда прочитываешь столько стихотворений, как я, быстро устаешь от всего, в чем нет никакой новизны».
«А какая новизна может быть в стихах?»
«Какая угодно. Сочетание слов, структура, перспектива, даже одна изысканная метафора. Если стих написан хорошо, и в нем есть что-то, чего я не видела раньше, он сразу бросается мне в глаза».
Развилка
«Какая угодно. Сочетание слов, структура, перспектива, даже одна изысканная метафора. Если стих написан…Твоя работа была плоха, но не ужасна, раз ее не запомнили.В некотором смысле достигнуть подобного дна тоже своего рода достижение.Вот тебе вопрос: а когда ты получала удовольствие от своей работы?Надеюсь, стресс, одиночество и паранойя того стоят.Слишком уж она защищается. Обычно это признак неуверенности в себе.
«Так в этом была проблема моих стихов?»
«Если честно, я не помню. Столько всего произошло, столько плохих стихов я прочитала, что всё уже сливается воедино».
Твоя работа была плоха, но не ужасна, раз ее не запомнили.
В некотором смысле достигнуть подобного дна тоже своего рода достижение.
«Может, вы слишком глубоко копаете? Почему бы просто не читать стихи в свое удовольствие?»
«Я бы с радостью. Но после стольких лет чтения, сочинения и редактирования стихов я уже не получаю никакой радости от поэзии. Это словно проклятие… проклятие страсти».
Вот тебе вопрос: а когда ты получала удовольствие от своей работы?
Надеюсь, стресс, одиночество и паранойя того стоят.
«Не буду спорить».
«И не надо. Я много лет развивала понимание стихосложения и не напрасно».
Слишком уж она защищается. Обычно это признак неуверенности в себе.
«Поговорим о чем-нибудь другом».
«Конечно. Время у меня есть».
Развилка
«Вы… изменились».
«Да? Наверное, потому что вы застали меня не на работе. Я решила немного отдохнуть, раз мы закончили работу над последним выпуском».
Дело не только в этом. Она не по своей воле взяла перерыв.
«Вы что-то не договариваете».
«Вы правы. — Она опускает голову. — Этот выпуск не пойдет в печать. Нас лишили финансирования, по крайней мере, на время».
Развилка
«Вы правы. — Она опускает голову. — Этот выпуск не пойдет в печать. Нас лишили финансирования, по крайней…Развилка 921«Кстати, об этом… — Она опускает голову. — Боюсь, выпуск с ним не пойдет в печать. Нас лишили финансирования,…«Не совсем… — Она опускает голову. — К сожалению, этот выпуск не пойдет в печать. Нас лишили финансирования,…
«Вот почему лучше не иметь никаких дел с Банком».
«Мы были в отчаянии, пришлось пойти на сделку с чудовищами». — Она вздыхает.
«Сочувствую. Должно быть, для вас это тяжелый удар».
«Я пытаюсь сохранять оптимизм, но да, ситуация скверная. Я-то справлюсь, а вот закроется журнал или нет, это уже другой вопрос».
На деле всё хуже, чем она говорит. Она жила этим журналом.
«Вы знаете, из-за чего?» (Продолжить.)
«Мне сказали, что нужно усилить безопасность. Только и всего. А потом они меня вышвырнули».
Это точно из-за той бреши в их защите, которую ты нашла. Неудачный эффект домино.
Должно быть, с этим как-то связаны найденная тобой лазейка в их системе защиты и последующий побег.
«Значит, мое стихотворение скоро станет популярным?»
«Кстати, об этом… — Она опускает голову. — Боюсь, выпуск с ним не пойдет в печать. Нас лишили финансирования, по крайней мере, на время».
«Жаль, что я не увижу свое стихотворение. Может, как-нибудь потом».
«Отличные новости. Вы наверняка рады, что всё наконец-то готово».
«Не совсем… — Она опускает голову. — К сожалению, этот выпуск не пойдет в печать. Нас лишили финансирования, по крайней мере, на время».
«У вас рука дрожит. Всё в порядке?»
«А? — Она смотрит на свою конечность. — Да, не беспокойтесь. Просто слегка разволновалась, ничего необычного».
Она пытается улыбнуться, но не может скрыть таящуюся за этой улыбкой боль.
Возможно, дело в том, что с закрытием журнала вся ее жизнь перевернулась.
Нет, есть что-то еще, но она отказывается это признавать.
«Что насчет того шифра, который я вам дала?»
«А, да… Любопытная головоломка. Знаете, всё не могу отделаться от мысли, что мне было бы интересно побольше узнать об авторе». — Она смотрит тебе в глаза, надеясь что-то понять.
«Я же говорила, его придумал мой друг. У него сейчас проблемы».
«Как и у всех нас».
«Это весьма хитроумный шифр. Вроде простой, но запутанный. Все раскладки стандартные, за исключением того, что сдвинутый алфавит начинается с единицы, а не с нуля. Это может сбить с толку даже опытных криптографов».
«И что это значит?»
«Точно могу сказать, что для решения нужно знать семизначное кодовое слово. У меня есть четыре буквы, но на подбор остальных уйдет не один день… Вот, смотрите». — Она пододвигает к тебе бумажку.
Кодовое слово смотрит на тебя. В нем всё еще полно пропусков: Э С _ _ _ О Н.
Эс… Эс…
Внезапно в твоей голове предельно четко раздается слово…
ЭСХАТОН.
Когда он попросил тебя прибраться, на лежащем неподалеку отчете было это название. Всё это время разгадка была у тебя перед носом.
«ЭСХАТОН».
«А… вот оно что. Вот это я и имела в виду, когда говорила, что криптография похожа на шахматную партию. Понимание других людей и их особенностей может дать неожиданное преимущество».
«Спасибо за помощь».
«Автор… приведите его сюда, если это возможно. Мне хотелось бы… встретиться с этим человеком».
«Честно говоря, не думаю, что получится. Но всё равно спасибо».
«Удачи». — Когда ты поворачиваешься, чтобы уйти, она с искренним интересом провожает тебя взглядом.
«Не вопрос. Как только смогу вернуть его на землю».
«Это же очевидно, стоило только взглянуть».
«Всё тайное становится явным. Настоящее изящество».
«Мне и правда пора».
«Вы ведь знаете ответ, так? Вы подумали о слове».
«Я думала, что вы разберетесь с этим, а не добавите мне еще больше работы!»
«Если бы я хотела решать загадки, сделала бы это сама. Так что там за слово?»
«Понятия не имею».
«Он бывший шпион-коммунист. Скрывается на дне старой ракетной шахты Нестора».
«Ха-ха-ха! — Она явно чеканит смешки. — Замечательно».
«Не узнаю, пока не решу это». (Солгать.)
«Что ж… до этого пока далеко, но я могу вам немного помочь в этом деле».
«Боюсь, мне нужно еще немного времени. Это весьма непростая штучка».
«Кто составляет раздел с криптограммами в "Ношкоренте"?»
«Я. Обожаю криптографию. Порой провожу за этим занятием столько времени, что мне начинают всюду мерещиться шифры».
«Давайте-ка вернемся к криптограммам».
«Вижу, вы ими тоже здорово увлеклись».
Неочевидное удовольствие, доступное лишь людям с чутким и развитым мышлением.
«До встречи». [Уйти.]
«Всего доброго».
Развилка
Женщина цепенеет при твоем приближении, но всё же встречает тебя слабой улыбкой.
«О, привет… снова вы. Еще один честный читатель, я полагаю?»
Она имеет ввиду честную книжную лавку рядом с собой.
«Ага, я уже туда заглядывала. Интересная задумка».
«Вы тоже так думаете? Лично я поддерживаю любые начинания, помогающие сделать литературу доступнее».
«Нам стоит сделать то же самое с технологиями. Принести технологическое будущее в каждый дом».
«Хм, честно говоря, я не то чтобы разделяю эту идею. Лучше пока остановимся на книгах. По крайней мере, они несут прямую пользу без опасных последствий».
«Ну да ладно, хватит об этом. Я могу вам чем-нибудь помочь?»
«Хм, честно говоря, я не то чтобы разделяю эту идею. Лучше пока остановимся на книгах. По крайней мере, они…«Ой! — Она искренне поражена. — Я не планировала заходить так далеко, но ваш энтузиазм весьма заразителен».«Наивно так полагать. Люди, которые заходят в эту лавку, все равно не смогли бы позволить себе книги — то…
Ты замечаешь, что рука, которой она держит книгу, слегка дрожит.
Прежде такого не было.
Это может указывать на первичную патологию. Не стоит поднимать эту тему и пугать ее.
«Давайте пойдем дальше и упраздним деньги. Уничтожим классовую систему!»
«Ой! — Она искренне поражена. — Я не планировала заходить так далеко, но ваш энтузиазм весьма заразителен».
«Это могло бы сработать, если бы не мешала действующая система цен».
«Наивно так полагать. Люди, которые заходят в эту лавку, все равно не смогли бы позволить себе книги — то есть они едва ли потратили бы больше в другом месте».
Безучастно кивнуть.
«Во всяком случае, я так думаю. Ну да ладно, хватит об этом. Я могу вам чем-нибудь помочь?»
«Разве такая честная система не поощряет воровство?»
Другой вариант реплики
«Разве такая честная система не поощряет воровство? Я оттуда кое-что стащила».
«Воровство — это когда ты бесплатно берешь то, за что можешь заплатить. Лавка же, напротив, служит нуждающимся, как и задумано».
«Лично я поддерживаю любые начинания, помогающие сделать литературу доступнее».
«Воровство — это когда ты бесплатно берешь то, за что можешь заплатить. Лавка же, напротив, служит…«Честная книжная лавка. — Она указывает на небольшой прилавок рядом с собой. — Вы можете взять любую книгу и…«Я имела ввиду честную книжную лавку. — Она указывает на небольшой прилавок рядом с собой. — Вы можете взять…
«О чем это вы?»
«Честная книжная лавка. — Она указывает на небольшой прилавок рядом с собой. — Вы можете взять любую книгу и оставить взамен сколько угодно денег. Прекрасная идея».
«Боюсь, я не самый честный человек».
«Я имела ввиду честную книжную лавку. — Она указывает на небольшой прилавок рядом с собой. — Вы можете взять любую книгу и оставить взамен сколько угодно денег. Прекрасная идея».
«Вообще-то, я пришла поговорить с вами».
«Да? — Она опускает книгу и смотрит на тебя. — Что ж, у меня есть немного времени, так что прошу, вперед».
Женщина с книгой в руке держится очень спокойно. Она явно хорошо воспитана.
«Приветствую. Вы еще один честный читатель?»
Развилка
«Прошу прощения. Я сейчас очень занята, мне нужно сосредоточиться». — Она даже не смотрит на тебя.
Развилка
«А. Снова здравствуйте».
Развилка
Прежде она упоминала спонсора своего журнала — «Народный фонд». Ты узнаешь название, и внезапно это кажется очень важным.
Женщина рассматривает лежащий перед ней ворох страниц. Когда ты подходишь ближе, она оглядывается через плечо.
Это та женщина, которую упоминала девочка с креветками.
«О, не ожидала, что сегодня кто-то заглянет. Пришли сдаваться?»
НЕТ, ТЫ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ДИКТОВАТЬ УСЛОВИЯ.
Надень свой образ. Не упусти такую возможность.
«Ага, я начинающий поэт. Пришла из-за журнала».
«Отлично. Мы рады всем начинающим поэтам, которые соответствуют нашему уровню».
«Значит, я по адресу. Приятно познакомиться».
«Хая Готтшлих, главный редактор. Чем могу помочь?»
Развилка 1036Она ненадолго задерживает взгляд на твоем парике для вечеринки, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоем лице с бутафорской растительностью, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоих инопланетных очках, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на поролоне, красующемся у тебя на голове, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоей шляпе из газеты, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоем кимоно, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоей портупее, но потом берет себя в руки.Она ненадолго задерживает взгляд на твоем меховом полушубке, но потом берет себя в руки.«Вот как? Отличное начало, правда?»«Хм, надеюсь, так и есть», — кажется, тебе не удалось ее убедить.«А, всё понятно, — она выпрямляет спину. — Очередная поэтесса робеет при встрече со мной».
«У меня пока нет стихотворений…»
«Прошу прощения. По вашему экстравагантному внешнему виду я решила, что вы начинающая поэтесса».
Она ненадолго задерживает взгляд на твоем парике для вечеринки, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на твоем лице с бутафорской растительностью, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на твоих инопланетных очках, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на поролоне, красующемся у тебя на голове, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на твоей шляпе из газеты, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на твоем кимоно, но потом берет себя в руки.
Развилка
Она ненадолго задерживает взгляд на твоей портупее, но потом берет себя в руки.
Она ненадолго задерживает взгляд на твоем меховом полушубке, но потом берет себя в руки.
«Прошу прощения. Полагаю, вы начинающая поэтесса и пришли не просто так».
«Именно. Просто ваши слова слегка сбили меня с толку».
«Вот как? Отличное начало, правда?»
«Не просто начинающая. Я та, о ком вы мечтали».
«Хм, надеюсь, так и есть», — кажется, тебе не удалось ее убедить.
«Я так сказала лишь для того, чтобы попасть к вам».
«А, всё понятно, — она выпрямляет спину. — Очередная поэтесса робеет при встрече со мной».
«Несколько вопросов, прежде чем я решу, что мои стихи подходят для вашего журнала. Если вы не против».
«Конечно. Хая Готтшлих, главный редактор. Что вас интересует?»
«Я никогда не сдаюсь».
«Я, кажется, ошиблась адресом». [Уйти.]
«В таком случае, всего вам доброго».