Грудь Каролины вздымается и опускается, тонкие голубоватые веки подрагивают.

Она по-настоящему спит, впервые за долгие месяцы, если не годы. Ваш разговор ее не разбудит.

Он инстинктивно запускает пальцы в ее волосы. Обрезанные ногти мягко скользят по коже головы.

Что-то в нем ломается.

Пряди ее длинных темных волос скользят по его руке, когда он ее убирает.

Повернись. Остановись. Спокойно.

Он теперь немного тебя побаивается.

За фасадом его самокритичности проглядывает нечто искреннее. Чувственность, любовь, надежда.

А еще глубже — та часть его, которая отчаянно желает услышать всю ту гнусную историю целиком.

Каким-то образом это всё еще имеет для него значение.

Никакого мнительного самодовольства. Искренняя гордость.

Покажи этому тощему мудиле, что мы настроены серьезно.

модификатор +1

Уловив что-то в твоем взгляде, Септимус слегка меняет позу, перенеся вес на дальнюю ногу.

Лицо так и просит кирпича. Точнее, кулака.

Ему такие угрозы далеко не в новинку.

М-м-м. Вкуснявый пистолетик.

Слюни? В нашем стволе? Да кто знает, что он делал этим ртом?

Психолог, скорее всего, классифицировал бы это как побочный эффект пребывания объектом жестокой ненависти с момента рождения.

Ткань на его мешковатых шортах начинает странно оттопыриваться.

Он слегка перекатывается с носков на пятки, раздумывая над перспективой подраться.

Он не впервые принимает подобный удар, далеко не впервые.

«Я здесь, чтобы помочь».

модификатор +1

Он не сможет ей помочь. Он уже пытался.

Старомодный и уничижительный термин для шпионов.

Определенно, он подхватил его, подслушав очередные фирменные разглагольствования Нестора.

Всё время?

Блин, он действительно всё испробовал.

Братва своих не бросает… он стопудово горбатого лепит, чтобы тебя на стыд развести.

Это не твоя вина. Риски остаются рисками. Не твоя вина.

Твоя вина. В полной жопе. Не исправишь.

Она тебе нужна? Напролом.

Твою мать. Ей, похоже, кирдык. Это капец.

Перевод: у них ни идей, ни денег.

О бесконечной тусовке в студии он думает гораздо больше, чем о потенциальной работе над проектами.

Они ни слова не написали.

Может, она это всё придумала. Может, через них правда течет новая энергия. В любом случае, что-то точно происходит, и ничего хорошего в этом нет.

Проблеск надежды. Может быть, она вполне справляется и без тебя. Может быть, она нашла себя.

Так изящно замыкается пищевая цепочка переваривающей саму себя культуры.

Он и понятия не имеет, скольких аспектов его жизни ты уже коснулась.

Каролина так и не сказала ему, что Темпо тоже был твоим контактом.

Он искренне гордится своими с Каролиной достижениями.

Один из немногих, в ком он видит кого-то наподобие друга.

Слышала? Это ты ей про них и рассказала.

Ранее он не задумывался о таком подтексте их деятельности. Теперь же он не сможет про него забыть.

И спрос весьма велик. Больше, чем когда-либо.

Рано или поздно, но подобный криминальный синдикат выйдет на него. Сперва по-хорошему. Потом — с оружием.

Глаза у него красные.

После этих слов он будто расслабляется, маска крутости слегка сползает.

Знаменитый плакат времен избирательной кампании Нестора шестьдесят четвертого года, на котором диктатор держит на руках младенца со своим же собственным усатым лицом. «Soy Nestor».

Он считает, что не доживет до 40.

Прищурившись, ты мысленно накладываешь изображение призрака, которого видела во Дворце культуры, на этого долговязого ушлепка.

Тот же нос, те же черные глаза. Совершенно другая осанка.

Трудно заметить хоть какое-то сходство между гордым усатым лидером нации и долговязым крашеным ушлепком с бледными ногами и не сходящей с лица ухмылкой.

Прищурившись, ты мысленно накладываешь изображение Нестора с его футболки на этого долговязого ушлепка.

Прищурившись, ты мысленно накладываешь изображение Нестора, которое видела на сотнях муралов, на этого долговязого ушлепка.

Другие люди держат дистанцию, и она ощущается как шерстяное одеяло. Колется, но так привычней.

Когда ты была здесь в прошлый раз, Нестора уже сняли. Режим пал очень давно.

Конечно, этим можно оправдать свое невежество. Либо можно признать, что пять лет назад ты была зациклена на себе еще больше, чем сегодня.

Старая ранка, которую он никак не перестанет ковырять.

На деле же больше всего досталось Портофиро: когда экономика обвалилась, в город влетели EMTERR со своими «стабилизационными займами», только крепче схватив его за горло.

Прошло уже почти два десятилетия, а он всё равно жить не может без кинотеатра. Вечная любовь.

Мышечная память.

Искусственный, вымученный смех.

Сравнение с отцом неизбежно. Пуповина, что дала ему жизнь, свилась в петлю, и теперь он просто старается не шевелиться лишний раз.

КУЗИНА раскрыла сценическое имя этому идиоту?

КУЗИНА. Ты отмахнулась, когда одной пьяной ночью она принялась расспрашивать тебя об имени. Ничего особенного. Первое, что пришло в голову. Это была правда — но не вся. Просто имя подходило по смыслу.

Полный бред. Он или специально хочет выставить тебя глупой, или его творческий дух совершенно сломлен.

ПОЛВЕКА ЧИСТЕЙШЕГО ОППОРТУНИЗМА.

Его отец управлял целым городом-государством. Сын хочет того же, но без выборов, ответственности и рейтингов.

Мягкотелость.

ЗРЯ РАСТРАЧЕННОЕ НАСЛЕДИЕ ДИНАСТИИ! НЕПОТИЧЕСКАЯ ГЛУПОСТЬ, ИЛЛЮЗИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОГО ПРЕВОСХОДСТВА.

Одно только имя, никакого контекста, словно ты должна его знать.

Он точно знает, что ты не из полиции, и подыгрывает только ради собственного удовольствия.

Наверняка думает, что ты из стриптиза по вызову.

Его тон меняется, стоит ему осознать, кто ты: настороженность и любопытство, балансирующие на грани враждебности.

В его голосе проскакивают нотки воодушевления, которые не может заглушить даже ярость.

Эсти не пыталась тебя задеть, она просто говорила правду.

Для некоторых шпионов допрос — это испытательный полигон. Для других — отдаленный берег, с которого они могут лишь помахать тебе, но откуда никогда не вернутся.

Однажды ты слышала, как кто-то из старожилов сказал, что пережившие пытки живут в своем собственном мирке.

Он находит темное прошлое своей подружки в равной мере как возмутительным, так и захватывающим.

Он был рожден в таком же прошлом. И мало знаком с чем-то иным.

Все системы отключаются. Краткая, но полная остановка.

Не притворяйся удивленной. Сеть раскрыли, это было неизбежно.

А значит, он закрыт. Поэтому мальчишка и сидит сторожевым псом у бархатного занавеса.

И этим всё сказано.

Замок на дверях ломается легко. В воздухе витают пылинки. Септимус чихает, освещая темный зал фонариком. Протертый бархат кресел, выцветшие афиши, разбитое стекло кассы.

В этом кинотеатре не показывали кино почти шесть лет. Когда ты в последний раз была в Портофиро, он уже закрылся и пустовал, дожидаясь нового владельца.

Хорошо — это плохо, плохо — это хорошо, кругом одно дерьмо. Все ясно.

«Если "лютая срань" — это хорошо, то "бабуля" — это комплимент?»

И тоже, заметь, спрятана от глаз подальше где-то в подсобке.

Оно шуршит: ш-ш-ш-ш.

ОН НАШЕЛ СПОСОБ ОБЪЕДИНИТЬ ЦИНИЗМ И ИСКРЕННОСТЬ. ЭТОТ МЕТОД СТОИТ ИЗУЧИТЬ.

Музыканты. Электронщики.

Из тех людей, что играют тяжелые девятиминутные эпики для двадцатилеток под наркотой.

Кто такая Карочка?

Атмосфера вечернего киносеанса — красный плюшевый ковер, матовые стекла кассы отражают теплый оранжевый свет.

Это объясняет, почему фойе кинотеатра завалено картонными коробками.

О! В яблочко! Зацепила нерв. Теперь впивайся в него своими пальчиками.

Ты сама любишь в себе, в сущности, то же, что и он в себе.

Тридцать два.

Седые волосы уже в двадцать пять, воспоминание о парикмахере, который дважды в неделю подравнивал папочке усы… два часа — действительно многовато для такой мелкой задачи…

Осознание еще одной бережно оберегаемой лжи в жизни, наполненной враньем.

Сверхъестественное его совсем не беспокоит.

Искреннее уважение к стойкости старика, приправленное чем-то вроде негодования.

Дрожь.

ОТЕЦ СБЕЖАЛ. СЫН ПЛАТИТ ЗА ЕГО ГРЕХИ, ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ.

Ему нет дела до твоих расспросов про КУЗИНУ. Ему гораздо комфортней с этой линией дознания.

Его икры заметно напрягаются.

Беги к ней.

Он поражен и одновременно напуган тем, на что ты готова пойти, чтобы получить желаемое.

Его икры заметно напрягаются.

Беги к ней.

Он будет подслушивать все, о чем вы говорите, когда ты снова ее разбудишь.

Он по-любому вставит сцены криков своей возлюбленной в какой-нибудь клип.

Это зовется вдохновением, детка.

Страх, надежда. И ревность.

Ему интересно, но любопытство пока не взяло верх. Он не станет делать этого, если есть риск причинить ей боль.

Она — его братва.

Он хочет, чтобы ты сказала, что это не чушь. Хочет, чтобы прием оказался правдой.

Бред. КУЗИНУ никогда не приняли бы в Теплице — была сотня причин ей отказать.

Она слишком мягкая. Слишком добрая.

Он сказал — недели. Плачущее око пытало Каролину несколько недель.

Они могли отрезать пальцы рук. Или ног. Нанести другие увечья, которые она тщательно скрывает под саркофагом шарфов и свитеров.

Они отняли у нее всё. Ее плоть. Семью. Она даже в собственных мыслях не может теперь скрыться.

ЕМУ НЕЧЕГО ВОЗРАЗИТЬ. КУЗИНА СТАНЕТ ВЕРХОВНЫМ СУДЬЕЙ В ВАШЕМ СПОРЕ.

Защита. Подозрение. Нездоровое любопытство.

Тратит впечатляющую ловкость на максимальную лажу.

С появлением зрителя софиты загораются — представление началось.

Каро встречается с этим придурком? Нет, быть не может.

Верховный лидер Нестор, более известный как Нестор Милостивый (когда-то его называли так искренне, теперь — иронично) правил Портофиро с 28 по 80 год, когда его изгнали окончательно.

Его голос отражается эхом от стен некогда величественного холла.

Эхо заполняет свободное пространство. Когда-то это место было дворцом.

Ты не ходишь вприпрыжку. Ты грациозно скачешь, словно гончая или горная лань.

От осознания ты спотыкаешься и переминаешься с ноги на ногу, не зная, как правильно распределить вес.

Ты бы с легкостью провернула подобный трюк пальцами, тебе просто не хочется.

Грудь Каролины вздымается и опускается, тонкие голубоватые веки…

Сбросы