Ничем не прикрытый интерком блестит на свету.

Ничем не прикрытый интерком блестит на свету.

Снять пленку.

Она проскальзывает под ноготь и отходит сплошным листом.

Восхитительно.

Ты видишь перевернутое отражение на чистой металлической поверхности.

Рассмотреть перевернутое отражение.

Маска мешает себя рассмотреть. Твое лицо — тайна, которую ты хранишь даже от себя.

Каждый раз, когда ты проходишь мимо зеркальной поверхности, возникает непреодолимое желание взглянуть на себя.

На сцене нужно сохранять образ.

Разумеется. Никому не позволяй снять с себя защитный слой.

Проверить, нет ли чего позади.

Ничего, кроме берега канала и огромного зеленого монстра.

Откинуть волосы.

Всё равно что бросить взгляд в зеркало перед выходом на свидание. То же самое ты делаешь перед звонком Мелите, хоть она тебя и не видит.

Всё дело в пленке.

И что же под ней было? Ты.

Почему мне захотелось это сделать?

Это приятно. Урывай дофамин, где можешь.

Нажать кнопку звонка.

Ничего не происходит. Свет не горит. Ночью тебе никто не ответит.

Под ногами заключенный погружается в кошмар и выныривает из него.

А может, кто-то хочет, чтобы ты шла на ощупь.

Попробуй еще раз в рабочие часы.

Лампочка загорается.

«Алло?»

Слабое шипение и тишина.

«Ответьте!»

Очередное молчание. Ты будто пытаешься установить контакт с соседней солнечной системой.

Сдаться. (Назад.)

Лампочка горит еще пару секунд, а потом безмолвно гаснет.

Лампочка снова загорается.

Ты замечаешь определенное волнение.

«Чем могу помочь?»

«Это ведь "Ношкорент"?»

«Верно, это мы».

«Я хочу опубликовать стихи».

«Чудесно. Я открою дверь. Минутку».

Дело сделано. Теперь держи марку. Продолжай корчить из себя поэтессу.

Хороший поэт больше слушает, чем говорит.

Поэзия — это легко. Выражайся коротко, туманно. Рифмуй.

Ты проникла внутрь, прикинувшись поэтессой. Не дай себя раскусить.

Отринь логику. Ты ступаешь в королевство поэзии.

«Я пришла спасти ваш захудалый журнал стихами».

«Наши читатели малочисленны, но преданны. Я бы не назвала журнал захудалым. Но если хотите опубликоваться, я вас впущу».

«У вас новый интерком?»

«Верно. Мы не особо открыты для публики, так что это мера…» — речь прерывает треск помех.

«…безопасности. Простите, я к нему не привыкла».

Интерком выглядит дорогим и, судя по всему, является частью общедомовой сети. К чему бы такая чрезмерная безопасность?

Интеркомы в качестве мер безопасности нужны только в закрытых комплексах, правительственных зданиях и… тюрьмах.

«Что в этом здании?»

«Désolée. Если не знаете, значит, вам здесь не место».

Звучит расплывчато. Почти… секретно.

«Может, и место. Не узнаю, пока не скажете».

«Хитро. Но я на такое не куплюсь. Меры безопасности».

Любые изменения интонации тонут в толще помех.

Нужна веская причина здесь находиться. К счастью, ты знаешь толк в обратном анализе.

Если есть интерком, значит, дверь кому-то открывают. Нужно только понять кому.

«Я просто хочу осмотреться».

«Увы, мы не впускаем просто осмотреться».

«Куда хочу, туда иду, штуковина. Меня не остановить».

«Думаю, с этой задачей справляется дверь».

Открыть дверь.

Ну что тут у нас? Ее тон, иностранный говор, непонимание технологии, гомосексуальный подтекст…

Не говоря уж об отсутствии промышленных зданий по соседству и общем ощущении подзаброшенности.

Чувствуется… творчество.

Ага. Похоже на что-то культурное. Копни в эту сторону.

«Я хочу развиваться в творческой сфере. Мне сказали, отсюда можно начать».

«Вы поэтесса?»

Поэзия, отлично. Для публичных чтений всё слишком строго. Значит…

«Да, поэтесса. Вы принимаете заявки на публикацию?»

«Конечно, журнал всегда принимает заявки…»

Поэтический журнал. В яблочко.

Ну разумеется. Когда промышленность умирает, ее здания переоборудуют под офисы с серьезной и минималистичной атмосферой.

«Лучше поговорим лично. Я открою дверь».

Ну что тут у нас? Ее тон, иностранный говор, непонимание технологии, которая определенно нужна ей для работы…

Да, пожалуй, без визуальных подсказок не обойтись. А у тебя пока по нулям.

Да блин, может, просто вежливо попросишь?

«Можете, пожалуйста, открыть дверь?»

«Я ценю ваши манеры, но нет, не могу. Для этого нужна веская причина».

Стерва.

«Я буду очень благодарна, если вы меня впустите».

Внутрь никого не пускают… Рядом вода… Объяснение одно…

Другой вариант реплики

Внутрь никого не пускают… Рядом вода… А в воде даже есть вход. Объяснение одно…

«Это штаб-квартира гильдии дельфинов?»

«Что-что, простите?»

«Я говорю с представителем или настоящим дельфином?»

«Вы говорите с женщиной».

«Если пришли тратить мое время, то, пожалуйста, уходите».

Интересно, как они заставили интерком работать под водой?

«Вы меня не впускаете, чтобы я не увидела ваши плавники».

«Очередной розыгрыш? Вот поэтому мы и установили интерком».

Щелкнуть в динамик.

«У вас красивый голос».

«Спасибо. — Шум помех. — Мне никто об этом не говорил».

Говорили. И многие.

ТЫ ЧТО, ЗАВОДИШЬ ДРУЗЕЙ ПО ИНТЕРКОМУ? ЭТО ПОМЕХА. СОКРУШИ ЕЕ ОБОРОНУ.

«Правда».

«Очень приятно это слышать вот так, внезапно… из динамика».

«У вас тоже красивый голос».

«Вы не из вежливости это говорите?»

«Нет».

«Но не думайте, что я простила вам проступок с пленкой».

«Вы говорите это из вежливости».

«Вовсе нет».

«Вы ведь меня не видите?»

«Нет, в устройстве нет камеры. Я только слушаю голос и фантазирую».

«Уж я-то знаю. У меня пунктик на голосах».

«Это сарказм. Худшего голоса я не слышала».

«А, ясно. — Долгая пауза. — Ну, с этим ничего не поделать».

«Помехи даже идут ему на пользу».

«Хватит, я поняла. Спасибо за мнение».

НЕ СТОИТ БЛАГОДАРНОСТИ.

«В смысле "ничего"? Это же ваш голос. Говорите громче, ниже, молчите…»

«Я сняла пленку».

В ответ статическое шипение.

«Пленку… с интеркома?»

«Именно».

«Вы чудовище».

Первая кровь — за КАСКАД.

«Можете вернуть на место?»

«Пленку?»

«Да. Вдруг она приклеится».

Ты смотришь на скомканную, липкую пленку в своей руке.

Прозрачная и несуразная, как сброшенная электронным гекконом шкурка. Она больше никогда не будет ничего защищать.

«Простите. Обратно ее уже не натянешь».

«Вы меня сильно расстроили».

«Повезло, что у вас красивый голос».

«Не могу».

«Вы говорите очень уверенно, — вздох. — Печально».

«Интерком?»

«Нет, пленку. Вдруг она приклеится?»

Искреннее огорчение.

«Не смогла устоять. Простите».

«Эта пленка ждала не вас».

«Честно говоря, меня удивило, что вы сами ее не отклеили».

«Я оставила ее себе в награду. А вы всё испортили».

«На этом всё, спасибо». [Уйти.]

«Bonne journée». — Вызов обрывается, и лампочка на интеркоме гаснет.

Ты замечаешь определенную усталость.

Лампочка интеркома снова загорается.

«Да?»

«Это снова я».

«А-а. Merveilleux».

«Это с вами я недавно говорила?»

«Да».

Другой вариант реплики

«Быстро же вы забыли красивый голос».

Другой вариант реплики

«Да. Если не ошибаюсь, худший голос, что вы слышали».

«Спешу огорчить. Пленка не приклеивается».

«Вы меня раните».

«Простите, пожалуйста».

«Это же такая редкость! Сколько раз за жизнь человеку удается снять пленку с новой вещи? Вы украли у меня эту радость».

Обвиняет нас из-за каких-то загонов с пленкой. Чеканутая.

«Вы просите невозможного. Пленку обратно не приклеить».

«Мне этого уже не узнать».

Лампочка загорается.

«Алло?»

Из динамика раздается пронзительный визг. Через секунду сквозь помехи пробивается голос.

«Эта штуковина работает? Вы меня слышите?»

«Да, очень четко».

«Прекрасно. Я всё время путаюсь в кнопках».

От мелодичного голоса возникает образ медленно распускающихся цветов.

Дамочка для мимолетного романа. Подкатывай.

«Не особо. Можете открыть дверь?»

«Простите, я не могу просто взять и открыть дверь. Иначе зачем было ставить это устройство? Мне нужно знать, зачем вы пришли».

Если подумать… (Вернуться.)

Отступить. [Уйти.]

За спиной остается поблескивающий интерком.

Ты оставляешь интерком нетронутым.

Интерком поблескивает в тени.

Интерком уютно прячется под пленкой.

Сними ее. ЖИВО.

Интерком защищен пленкой. Внизу поблескивает выпуклая кнопка в форме веселого дельфина.

Очередное устройство с логотипом Renotel. К тому же совсем новое.

Внешняя линия обороны.

Сними пленку. Живо.

Его установили недавно.