Окинув взглядом главный зал, ты пытаешься представить, как он выглядел тридцать шесть лет назад.

Окинув взглядом главный зал, ты пытаешься представить, как он выглядел тридцать шесть лет назад.

Прислушаться к переливам музыки.

Ты закрываешь глаза и начинаешь медленно раскачиваться, пока зал заполняется мягким туманом, который сгущается, превращаясь не менее чем в сотню призраков.

«Нет, публика меня не видит. И микрофон выключен. Вы же знаете, что я чувствую микрофоны. У на них меня чутье».

Ты смотришь налево и видишь призрачный силуэт Нестора Милостивого, стоящего на четвереньках и сердито шепчущего.

«Я сказал, мне нужно зрелище, а не конфетти. Я не буду выступать с речью весь в конфетти, Нестор Милостивый вам не бумажная феечка».

С потолка бумажной радугой на твою голову и плечи падает конфетти.

Смахнуть конфетти.

Ты проводишь рукой по плечам, но там ничего нет.

А ты чего ждала? Это призрачное конфетти.

С кем он разговаривает?

С шестью мужчинами, так же прячущимися от взгляда толпы. Их лица расплывчаты, носы плавают по лицам из стороны в сторону, глаза неправдоподобно огромные, но медали на лацканах ярко сверкают настоящим золотом.

«Я отказываюсь становиться объектом для насмешек посла. Нет уж, дудки. Сами выступайте».

Поискать посла.

И хотя некоторые фигуры сияют ярче остальных, ты не можешь выделить в общей массе конкретные очертания.

«Где мой парнишка из Суперблока? Послу понравится».

Один из других призраков шарит в кармане и передает ему маленького солдатика, навечно припаянного к круглой подставке.

«М-м, да. Он просто излучает праведность… Кохильская делегация впечатлена моим решением не выступать с приветственной речью под дождем конфетти».

ПРАВЕДНЫМ ЗАЩИТНИКАМ НАРОДА МАЛЫЙ РОСТ НЕ ПОМЕХА.

Звеня медалями, призраки исчезают из вида.

Карманный боец — игрушечный солдатик, пик продаж которого пришелся на пятидесятые. Был снят с производства из-за волны судебных исков, нахлынувшей, когда обнаружилось, что фигурки сделаны из свинца.

Он правильно делает, что боится. Голова политика — это магнит для пуль.

Ближайшего министра всегда можно найти по едва заметному изгибу траектории летящей пули.

Плюнуть на него. (Презрительно.)

Сгусток твоей ярости проходит прямо сквозь него, улетая в зал внизу.

Ты слышишь хлюпание, а затем мужской вопль. Женщина радостно кричит: «Эктоплазма!»

«Нет, публика меня не видит. И микрофон выключен. Вы же знаете, что я чувствую микрофоны. У на них меня чутье».

Ты смотришь налево и видишь расплывчатый силуэт мужчины, стоящего на четвереньках и шепчащего.

Даже в этой призрачной форме ты узнаешь его — Нестора Милостивого, Верховного лидера Портофиро.

Даже в этой призрачной форме ты узнаешь его — Нестора Милостивого, Верховного лидера Портофиро с двадцать восьмого по восьмидесятый год.

Что случилось в 80-м?

Он сбежал в неизвестном направлении после третьего — и, по всей видимости, окончательного — изгнания. Небольшая кучка лоялистов всё еще ждет его возвращения.

Давно ждет.

По его собственным словам, он избавил граждан от бремени голосования.

Ты одна, а тут целый сонм призраков.

Плавали, знаем. Успокойся.

Ты совершенно спокойна. По поводу призраков.

Я не уверена, что это призраки…

Это прозрачные люди из прошлого. То есть призраки.

Призраки! Это призраки!

Да, да, призраки, я поняла! Угомонись.

Значит, будешь с призраками тусоваться. Ладненько.

Пиздец, правда?

Съебывай отсюда скорее!

Настроиться на частоту здания.

Ты вдыхаешь запах здания — затхлую сырость, мел. Пыль наполняет твои легкие. Теперь здание знает тебя. В ответ оно позволит тебе познать себя.

В зале появляются люди. Смеющиеся призраки. Они проходят сквозь тебя, снуют по лестницам, носят флажки и подносы с едой.

Один из них поднимает транспарант с надписью «МЕЖДУНАРОДНЫЙ СЪЕЗД ПАРТИИ '66».

С появлением призраков откуда-то начинает звучать песня — гулкие, напористые ноты. Помещение наполняется шумом, громким, но неразборчивым, словно во сне.

Что… что происходит?

Возможно, песня гипнотизирует тебя, заставляя разделить со зданием воспоминание, грезу архитектуры.

Мимо тебя проходят люди, словно сбитые из облака каким-то неряшливым творцом — у некоторых оба глаза на одной стороне головы, у других нет конечностей. Они оживленно переговариваются.

Это призрачная братва. Держимся вместе.

Должно же быть какое-то объяснение. Надо узнать побольше.

Мимо тебя проплывают аплодирующие руки.

Возможно, это проявление вины. Мне просто нужно понять, чьей именно.

Многие духи сильнее остальных — у них яснее черты лица, звонче голоса. Когда они проплывают мимо, песня становится громче. Похоже, ты что-то нашла.

Призрачные коммунисты пытаются раскрыть мне какие-то истины…

Некоторые духи сильнее остальных — у них яснее черты лица, звонче голоса. Когда они проплывают мимо, песня становится громче. Возможно, это побочный эффект твердой веры в примат материи над мыслью.

Эти полтергейсты скоро умрут повторно. От моих рук.

Призраки растворяются в клубах тумана и снова обретают форму. Сквозь тебя проходит парящая в воздухе рука с бокалом вина. Похоже, ранить такого призрака будет сложно.

Это здание знает, что ему недолго осталось, — у него экзистенциальный кризис.

Братва на призраков не залупается. Валим.

Да! Я всегда хотела оказаться втянутой в гущу странных событий.

Ты пробуешь еще раз, напрягая слух. Бренчание гитары снова затихает.

С этой песней происходит что-то очень странное. Возможно, она предназначена не для твоих ушей.

Бой барабанов ускользает от тебя, тает в тенях, не дает себя услышать.

Но он такой аритмичный, барабан ли это?

Проверить, выдержит ли строение твой вес.

Где-то под потолком раздается ужасный скрежет. Балкон еще немного разворачивается на восток.

УСПЕШНЫЙ ПЕРЕВОРОТ — ПЕРВЫЙ ШАГ НА ПУТИ К ПЕРМАНЕТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

Земля жива. Она дышит и ворочается во сне. А бетон — нет. Это здание рухнет.

Это здание не рухнет. Его поддерживает дух народа.

СТАЛЬ ПРОГНЕТСЯ ПОД НАПОРОМ НЕДОВОЛЬСТВА МАСС.

Под тобой вертится калейдоскоп ломаной плитки. У тебя кружится голова.

Я стою в смертельной ловушке.

Они не смогут опознать твое тело среди обломков. Отбивная не может рассказать, какой крутой она была при жизни.

Уйти.

Балкон немного приподнимается, когда ты отходишь назад.

Свечение из лагеря внизу озаряет комнату. Там, куда не доходят лучи, все погружается в глубокий мрак.

Ты слышишь несколько гитарных аккордов — всего мгновение.

На секунду тебе начинает казаться, что за спиной кто-то поет, но там никого нет.

Ты слышишь, как кто-то считаные доли секунды играет на бас-гитаре.