Круг за кругом, и так целую вечность. От этой логики невозможно сбежать, так что лучше уж принять ее.

Круг за кругом, и так целую вечность. От этой логики невозможно сбежать, так что лучше уж принять ее.

Голову вниз и переставляй ноги.

Слышишь, что говорят? «Только глянь на нее. Ее теперь ничто не остановит».

Мало свободных ячеек

С криками побежать к трибунам.

Всё, что тебя ждет — холодное мокрое полотенце и неискренние дежурные фразы.

Тихо! Видишь их?

Кого?

Жестокая реальность наблюдает за тобой с холодных трибун, забитых предсказуемыми безмолвными людишками.

Там не видно лиц, лишь размытые очертания.

Желудок. Сжимается.

Что у них с лицами?

Они болеют за тебя. На их лицах выражение радости.

Пусть перестанут. Пожалуйста!

Если они разойдутся, их уже не остановить. На таком источнике питания, как у них, продержаться можно долго…

Память о былой славе. Горько-сладкое удовольствие — наблюдать за тем, как выдохшаяся спортсменка снова тащится по стадиону.

Я не выдохлась, я наоборот — заматерела.

Крики болельщиков перерастают в неудержимый рев. Жестокая реальность никогда не видела таких, как ты, и никогда больше не увидит.

Ну глядите, пока дают, сосунки. Это мощь многосущности.

Что ж, я не прожила жизнь зря.

Как тебе угодно. Сырые подвалы посольств забиты старыми атлетами из числа середнячков. Они встретят тебя вежливыми аплодисментами.

Забытые души с подошвенным фасциитом, не более.

У тебя получится. Ты суперлегкий бегун, повелитель расстояний, созданный, чтобы задавать темп всем остальным.

Не знаю, сколько еще кругов я выдержу.

Ритм твоей тени — лишь еще одна ловушка, из которой нужно вырваться. Пусть они кричат: «Обман! Фальстарт!». Пусть удивленно вопрошают: «Кто-нибудь слышал выстрел?»

Почему им вообще это интересно?

Я ничего не вижу.

Ну конечно, не видишь. Они воображаемые, до тех пор пока не станут очень даже реальными.