Ты снова подходишь к стеллажу G.

Ты снова подходишь к стеллажу G.

Начать со сводного отчета миссии.

Текст отчета соответствует тому, что ты уже знаешь. В семьдесят седьмом из Портофиро пытались запустить на орбиту метеоспутник с экипажем на борту. Но через каких-то несколько минут:

«██ В+763 █████ ████. Аппарат ███ ███████ ██████. Экипаж ████████ ███████ потери. ██████ ████████ ████ критический █████».

Ба-бах.

Судя по примечанию, взрыв был виден с земли, но из-за огромного расстояния не был слышен.

Логично. Дальше двадцати километров ничего не слышно.

В послеполетном анализе указано, что «критические технические ошибки» повлекли за собой «внеплановое разрушение» космического аппарата. Никаких подробностей.

На мгновение ты снова оказываешься в классной комнате, неотрывно смотришь на облако дыма, которое всё растет и растет на маленьком экране, а потом видео внезапно обрывается.

Все члены экипажа значатся пропавшими без вести.

1) Коммандер Эстебан Роке: управление полетом. 2) Лейтенант Илья Марков: контроль груза. 3) Лейтенант Нера Силье: коммуникация и измерения. 4) Доктор Жуно Авре Страниак: психолог и нейрокогнитивный аналитик.

Найди лишнего.

Хм-м-м… И ни одного синоптика?

В списке такого нет.

Но на борту был психолог.

В обязанности доктора Страниака входили «поддержание боевого духа экипажа», «оперативное управление деятельностью» и «оценка когнитивного стресса».

Чудовищно абстрактно, и тем страшнее. Вот и наша зацепка.

Каждое предложение выглядит так, словно его тщательно подготовили для и без того смотрящей им в рот аудитории.

В течение нескольких недель до полета он несколько раз проводил психологическое освидетельствование остальных членов экипажа, перечисленных здесь.

Зачем на борту был нужен психолог?

Предположительный ба-бах.

Что же там взорвалось?

Прочитать отчеты Страниака по итогам психологической оценки коллег.

Данные о каждом из членов экипажа собраны в отдельные папки. Самооценка коммандера Роке «напрямую зависит от его успехов». У лейтенанта Силье наблюдаются «симптомы материнской тревожности», она цепляется за «роль опекуна».

Доктора Страниака беспокоит склонность Маркова «к диссоциации», но он предполагает, что это «может оказаться полезным».

Полезным для чего?

Если верить примечаниям, «для стабильного и продолжительного перехода в состояние "рецепция хозяина" с минимально возможными автобиографическими утечками».

Никакая это не психология. Сплошная нейроэзотерика и квалиа.

Беспокоит именно клиническая точность, с которой составлены отчеты, пугающее внимание ко всем особенностям и слабостям членов экипажа.

Слова чужие, но этот тон тебе знаком. Так исполнители оценивают и подбирают контакты.

Он пишет о товарищах так, словно они подопытные.

Все три отчета используют схожие формулировки. Он оценивает «нарративную идентичность», «разрыв восприятия» и «уплощенный аффект» коллег.

Рассмотреть подпись Страниака. (Продолжить.)

Доктор обвел свою фамилию дважды, а ниже написал: «Grenzen sind Illusionen; alles sieht zurück».

«Границы лишь иллюзия. Всё смотрит в тебя».

Где я это уже слышала?

Это девиз Политехнического университета Треффе. Их экспериментальная кафедра психологии известна как самая продвинутая и неоднозначная во всем мире.

Что специалист по экспериментальной психологии забыл на метеоспутнике?

Внизу страницы примечание: «Дополнительные записи в Приложении D. AZK-11/05-J».

«Границы лишь иллюзия. Всё смотрит в тебя».

По коже бегут мурашки, тебя словно ударило током.

Что это значит?

Ты не знаешь, но звучит знакомо.

Как поэзия, только хуже. Не то что моя.

Мрачно и загадочно, в моем стиле.

Волосы встают дыбом.

Слова оставляют неприятный осадок, словно откуда-то доносится запах гнилого мяса.

Просмотреть журнальные записи.

НАЧАТЬ ПОДГОТОВКУ К ЗАПУСКУ ------ В-10с: Прогрев системы зажигания. Системы исправны. В+00с: Зажигание. В+85с: Преодолен максимальный скоростной напор. Показатели в норме.

В+150с: Отключен главный двигатель. В+155с: Ступень отделена. В+160с: Зажигание двигателя второй ступени.

Стрела, окутанная в дым и пламя, рассекающая свинцовые небеса.

Сияние обреченного величия.

В глазах друг друга они видят тот же ужас и непонимание, что испытывают сами, а вокруг скрежещет металл.

(Прошептать себе под нос.) «Ба-бах».

В+243с: Показатели остаются в норме, аппарат продолжает набирать высоту. В+260с: █████████ В+271с: ██████████████

Скорость, необходимая для выхода на орбиту, обычно набирается минут за восемь. Даже не близко.

В+292с: Связь потеряна. ----- КОНЕЦ

Несостыковка. В самом начале отчета, среди вычеркнутых данных, затерялась еще одна временная отметка.

Кто-то накосячил.

Но не ты.

Ты возвращаешься к сводному отчету и находишь отметку среди черных полос.

«██ В+763 █████ ████. Аппарат ███ ███████ ██████. Экипаж ████████ ███████ потери. ██████ ████████ ████ критический █████».

Разница между этими моментами — почти целых девять минут.

Хм-м-м… (Продолжить поиски.)

На другой странице, в самом углу, среди непонятных показателей и сотни ссылок спрятались другие временные отметки:

+848с: ██████████ ██ ██████ +1987с: ██ █████ ████ ████ +1д:01ч:12м:34с: ███ ████████ ██ А в самом конце списка:

+12д:21ч:53м:33с

Ты представляешь, как сигналы, отправленные из термосферы, пронзают серебристые облака и мчатся к Портофиро.

Срочно надо покурить.

И ты закуриваешь. Вкус никотина восхитителен.

Рядом с последней отметкой — примечание с указанием другого документа: «См. Доп. "Делопроизводство и архив передач". HKT-04/17-E».

В голове звенит звоночек.

Об этом говорил бессердечный старый шпион.

Другой вариант реплики

Об этом говорил Хаузман.

Должно быть, оно где-то здесь.

Из темного первородного туннеля прямиком на орбиту.

Ты смотришь на лист, а в голове роятся вопросы.

Значит, они выжили. Это хорошо.

Странно это всё. Мне нравится.

Вот сволочи… (Продолжить поиски.)

Снова пролистать документы.

Стоп. Что-то тут не так. Где-то точно была цифра намного больше.

Может, опечатка?

Не опечатка.

Перевернуть страницу.

Искать файл с кодовым номером HKT-04/17-E.

Ты просматриваешь чуть ли не всё, что есть на стеллаже, но папки с таким номером нет.

Осмотреться.

Другие стеллажи как будто тянутся к тебе в ожидании.

Отступить. [Уйти.]

Ты оставляешь старый стеллаж в покое.

Ты стоишь перед архивным стеллажом G. Металлические полки ломятся от увесистых досье, разношерстных заметок и мягких папок.

Что тут у нас?

Твои пальцы скользят по потрепанным ярлыкам. Ты просматриваешь десятки документов. Медленная, монотонная работа. И тут…

Что это?

Указательный палец сам останавливается на толстой бордовой папке. На обложке печать, почерневшая со временем, и надпись: «PROYECTO AUTONOMÍA».

Ты сжимаешь челюсти. Зубы чиркают друг о друга.

Рассмотреть печать.

Концентрические круги, по дуге внешнего змеится надпись: «ОТЧЕТ О РЕЗУЛЬТАТАХ МИССИИ — 77-Й».

Потереть печать.

Старый воск осыпается от твоего прикосновения.

Открыть папку. (Продолжить.)

Внутри находятся сотни цензурированных страниц: сводный отчет, различные журнальные записи, данные измерений и личные дела.

Бюрократическая версия вскрытия.

Ты бегло просматриваешь журналы техобслуживания, записи о ротации персонала, результаты учебных тревог, расходы на ликвидацию отходов — всё расставлено по порядку в соответствии с кодовыми номерами. Тут нет ничего любопытного.

В другой раз. [Уйти.]

Ты отворачиваешься от стеллажей.

Перед тобой огромная черная фигура. Без фонарика и не разберешь, что это.