Туалет всё еще висит на своем почетном месте, на стене над барной стойкой. Напоминание о Панике керамики восемьдесят третьего.

Туалет всё еще висит на своем почетном месте, на стене над барной стойкой. Напоминание о Панике керамики восемьдесят третьего.

¡Viva el Pánico Cerámico! (Поприветствовать стульчак унитаза.)

Барменша одобрительно кивает.

Я узнала всё, что хотела. [Уйти.]

Барменша пожимает плечами и возвращается к работе.

Унитаз висит над барной стойкой, слегка поблескивая в тусклом свете.

Барменша смотрит на тебя из другого конца зала и замечает твой любопытный взгляд.

«Что тут за история?»

«Восемьдесят третий, "Квисок" против "Рекреасьона". — Она опирается на стойку. — Судья убрал игрока Пенья с поля из-за какой-то херни… и начались традиционные беспорядки. Кто-то вырвал унитаз прямо из стены уборной и кинул его в фанатов "Рекреасьона"».

Даже мячу для пелоты, который летает туда-сюда вопреки своей воле, иногда выпадает возможность врезаться в нос того, кто пытается его поймать.

Ты вспоминаешь о похожем темном мазке над левым глазом поролоновой головы талисмана «Рекреасьона», штуки, которая сейчас у тебя на голове.

Белый и космический, он летел с трибун подобно зловещей комете, вращаясь и рисуя собственный нимб из бесцветной жидкости. Ты понимаешь, что это, только перед самым столкновением…

Красота какая…

Ты не можешь оторвать глаз от его завораживающего падения, от этого открывшегося тебе смутного обрывка прошлого — последнего, что можно было разглядеть через прорези для глаз из папье-маше.

После инцидента сообщалось о большом количестве пострадавших. Два человека погибли.

Пригнуться, пригнуться, пригнуться, ПРИГНУТЬСЯ.

Ты инстинктивно подносишь руки к лицу, но это был лишь открывшийся тебе смутный обрывок прошлого — последнее, что можно было разглядеть через прорези для глаз из папье-маше.

Гордость Квисока, момент накала страстей, когда всё безумие и весь смысл в мире слились в одну великолепную, неудержимую волну…

В ТОТ ДЕНЬ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕГО ГОДА ОН СТАЛ ФАРФОРОВЫМ СИМВОЛОМ ПРОТЕСТА ПРОТИВ РАЗВРАЩАЮЩЕГО ВЛИЯНИЯ ЛИБЕРАЛЬНОЙ УГРОЗЫ.

Они просто пар выпускали. Небольшая потасовка еще никому не навредила!

Ты вспоминаешь о похожем темном мазке над левым глазом поролоновой головы талисмана «Рекреасьона».

Невероятный. Потрясающий. Перехватить невозможно.

Для нее это туманное воспоминание, написанное акварелью.

«Ни слова больше». [Уйти.]

На стене над баром висит похожий на чучело головы лося унитаз.

Поцарапанный и пожелтевший фарфор, заметное пятно на краю стульчака… коричневатое.

Это пятно не то, чем кажется. По крайней мере, это не то, о чем ты подумала.

Это как-то связано с Паникой керамики?

Это и есть Паника керамики во всем своем грязном, потрескавшемся великолепии.

«Без паники. Пятно на стульчаке — это всего лишь кровь».

Я изучаю неизведанное. Мне нужно это узнать, даже если это нанесет ущерб моей психике.

Барменша смотрит на тебя из другого конца зала и замечает твой взгляд, как и выражение твоего лица.

Мерзость.

Не все вопросы требуют ответов. [Уйти.]

А завсегдатаи всё равно выстраиваются у стойки бара каждый день, смакуя напитки в полном неведении.

Не пытайся выяснить, что это за пятно. Можно с уверенностью предположить, что ты не хочешь этого знать.