Тень в кожаной куртке тычет читателю в лицо отрубленной головой — высунутый язык и истекающие внутренности намекают на то, что внутри.

Тень в кожаной куртке тычет читателю в лицо отрубленной головой — высунутый язык и истекающие внутренности намекают на то, что внутри.

Понюхать страницу.

От вяжущего химического запаха дешевых чернил нежные волоски в носу скручиваются.

Но под ним: ваниль, плесень. Сочный аромат бумаги.

Вдохнуть посильнее.

Ты утыкаешься носом в изгиб, прижимая гладкую бумагу к щекам.

Залезь прям внутрь.

Древесина, хлопок… легкая нотка миндаля.

Высунуть кончик языка…

Влажный розовый кончик просовывается между губами, словно неуверенный червяк, выползающий из земли после дождя, и прижимается к печатной странице.

Совершенно безвкусно.

Не уверена, на что я рассчитывала.

В своих потрепанных воспоминаниях о доме ты ощущаешь вкус любимых книг, которые читала под одеялом при свете фонарика.

Но… ваниль! Миндаль!

По стечению обстоятельств, это были последние слова покойного исполнителя ЖЕСТА, которого обнулили вафлей, пропитанной цианидом.

Оставим это между нами, Hombre.

Hombre, влажный от слюны, превращается в бесформенное пятно растекающихся чернил.

Да, этого, пожалуй, хватит.

Ты опускаешь комикс, отодвигаешь его от лица до тех пор, пока размытые черно-белые изображения не сливаются в четкие картинки.

О да. Это оно.

Чернила из комикса не дают в голову настолько сильно. Но факт ностальгии неоспорим.

Не время отвлекаться на ощущения.

Комикс приятно шуршит в руках, когда ты его переворачиваешь.

Бегло прочитать историю.

Твой большой палец заставляет черно-белые картинки оживать словно в мультфильме.

Облачко с текстом, написанным неразборчивым почерком, отзывается в твоем воображении хриплым голосом: «Полип на промежности общества…»

Хорошо, вот это по мне.

Комикс для взрослых, которые понимают взрослые слова и рисунки.

Когтистая лапа бьет по уродливому лицу. Само насилие остается за кадром, но разглядеть его можно благодаря надписи «ХРЯСЬ», выведенной тошнотворно-жирным шрифтом…

Фигуру — мужчину, женщину или демона, неясно — поглощают тени, глотают заживо, слышны крики…

Ombre Hombre, что, съел этого бедолагу?

Это не какой-то «бедолага», а лунный сектант — член зловещей группы, что несет ответственность за гибель его спутницы и возлюбленной Аурелии Мист, целительницы с пересаженными руками ассасина-амбидекстра.

Молодец, Hombre, получил и девку, и месть.

Первое у него было, только пока Аурелия не погибла от рук лунных сектантов.

Это еще цветочки. Дождись, когда он наконец овладеет искусством теней в шестом томе.

Кто такие эти лунные сектанты?

Они — враги тени, возглавляемые злобным Имаго Джонсом — вечным заклятым врагом Hombre.

Хватит с меня.

Повелитель ночи обитает в мире, лежащем за гранью привычного вкуса и морали. Мало кто может последовать туда за ним.

Читать дальше.

Рассмотреть картинки.

Ты останавливаешься на огромном развороте, занимающем две страницы:

Hombre стоит в водовороте бурлящей воды, крошечном океане, плавающем в пустоте пограничного пространства. Башни Солнечного города пронзают пустое небо, их подвалы затоплены, на крышах валяются огромные рыбы, задыхающиеся от нехватки воздуха.

Перед ним из воды поднимается красный плащ — его силуэт, его саван — приглашая закутаться в него.

Я не могу оторвать глаз.

Чем дольше ты смотришь, тем больше деталей подмечаешь — крошечное личико, скрытое в мазках кисти, определяющих форму водоема, замысловатая кирпичная кладка здания на горизонте.

Художник вышел за рамки панелей, чтобы пересечь время и пространство: Hombre скользит сквозь светотеневой пейзаж.

Такого ты никогда раньше не видела. Мало кто вообще это видел. Это новое искусство.

Что еще за «новое искусство»?

Эта книга только недавно выросла из контркультурной системы обмена из рук в руки до немногочисленных лотков с прессой.

Как долго это может продолжаться?

Судя по всему, до отмены проекта осталось около трех лет, поскольку продажи падают, а художник постоянно не укладывается в сроки.

Но это еще не самое плохое: по нему могут снять фильм.

Это очень страшно. У меня физиологическая реакция.

Это кошмар, нанесенный на бумагу художником, который уже забыл все детали.

К СЧАСТЬЮ, ПОДОБНЫЕ ЖЕСТОКИЕ МАТЕРИАЛЫ ЗАПРЕЩЕНЫ В НАРОДНЫХ РЕСПУБЛИКАХ.

Наверное, это все-таки не мое.

Ты лишь слегка коснулась нового искусства. Тебе еще предстоит увидеть то, что не попадает в печать: психоделические мифологические комедии. Нелинейные хорроры. Милые зверята, которые сношаются.

Осмотреть центральный разворот.

Открыв журнал в месте, где страницы скреплены переплетом, ты видишь горизонтальное изображение: потрясающую обложку комикса в увеличенном масштабе.

Подожди! Здесь нет перфорированной линии, чтобы аккуратно оторвать. А переплет хлипкий — любая операция, выполненная без надлежащих мер предосторожности, превратится в расчленение.

Это не плакат, а обычная страница.

Это очень похоже на плакат. Плакатный стиль!

Вряд ли. Не то качество бумаги. Плакаты печатают на полуглянцевой бумаге плотностью 130–170 г/м² — хороший вариант средней плотности.

Но это четырехцветная печать на газетной бумаге. Дешевая, менее качественная и более хрупкая.

Какое разочарование.

Лучше повесить весь комикс в рамку. Под хорошим стеклом, устойчивым к ультрафиолетовому излучению, контуры будут хорошо выделяться…

Достать Hombre.

Ты мягко, но уверенно прижимаешь ладонь к почти отсутствующему корешку журнала.

Зажать разворот двумя пальцами и потянуть.

Осторожнее. Медленнее.

Нажим что надо — бумага вокруг переплета не рвется, сами скобы сгибаются, раскрываются и отпускают страницу.

Клац-клац-клац.

Задержать дыхание.

Твоя рука движется уверенно, но скобы сопротивляются.

После того, как последняя скоба поддается — сраженная наповал оцинкованная стальная проволока падает тебе в руки — корешок окончательно разваливается.

Свободные, несшитые страницы рассыпаются у тебя в руках, но ты крепко держишь девственный разворот большим и указательным пальцами.

Высунуть язык.

Твое внимание концентрируется как лазерный луч. Скобы начинают поддаваться.

Прищуриться.

Ты видишь, что бумажные волокна медленно поддаются твоему натиску.

Ты сжимаешь разворот в одной руке, а журнал — в другой.

Слегка потянуть бумагу.

Хрупкие на вид скобы отказываются поддаваться. В верхней части разворота появляется некрасивый надрыв.

Стой, остановись! Ты его убьешь!

Прекратить.

Ущерб уже нанесен. Вся ценность, которую этот том мог иметь на рынке коллекционеров, была уничтожена в одно мгновение.

Продолжать.

С жутким треском разворот рвется, словно папиросная бумага, прямо посередине.

Ты добилась того, чего не смог сделать главный злодей Имаго Джонс и сотня лунных консортов — обезглавила Ombre Hombre.

Он же вроде как бессмертный?

Ты же видела обложку. Остаться без головы — это не шутки.

Еще один контакт, ставший жертвой твоей беспечности.

Я могу его склеить. Никто не заметит разницы.

Такое уже не склеишь.

Это всё издательство виновато. Бумага отстойная.

Это независимый комикс. У них финансов только на зарплату художника и небольшой ежемесячный тираж, и всё.

Тот факт, что они так долго продержались на плаву, говорит о популярности Ombre Hombre.

Вырвать его!

Отложить комикс.

Божество отзывается просителю, твой пульс радостно учащается.

Похоже на металл.

Зазубренный металл. Независимо опубликованный металл. OMBRE HOMBRE, ТОМ 5 ВЫП 8.

Знаешь… в таких журналах часто бывают иллюстрированные развороты… или отрывные плакаты…

При перепродаже цена из-за них снижается. Состояние: ИСПОРЧЕН.

Подушечки пальцев чешутся.

Фу, какое убожество.

И всё же ты на него смотришь. OMBRE HOMBRE, ТОМ 5 ВЫП 8.