Ты вновь нависаешь над святилищем и скоплением рамок.

Ты вновь нависаешь над святилищем и скоплением рамок.

Это святилище кажется очень старым.

Местные святилища были построены на месте древнего храма, одного из первых освященных за пределами Империи просвещения.

И теперь ты стоишь здесь, чужая на собственной территории.

ВСЕ ТЕРРИТОРИИ ОТОШЛИ К ВОЕННЫМ ПРЕСТУПНИКАМ И ГНИЮЩИМ МИКРОБАМ. ЭПОХА УТЕРЯНА.

Может, следующая эпоха будет лучше.

Звезды видели взлеты и падения множества эпох. Они не дают оценок.

ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ КОНТИНУУМ — ЭТО ВЫДУМКА РЕАКЦИОНЕРОВ. ИСТОРИЯ ЗАКОНЧИЛАСЬ. НОВЫХ ЭПОХ НЕ БУДЕТ.

Перемани Звезду-босса на сторону братвы. Лусианцев от такого просто порвет.

Я отдам ему должное. Он это заслужил.

Даже почти забытый, этот храм остается неким стержнем, центром ядерной катастрофы, давно остывшим расплавом ядерного топлива, всё еще излучающим первородный ужас.

Не все могут вынести такой подход.

Это просто старые камни. Кому вообще до них есть дело?

Оглядеть лица на фотографиях.

Перед тобой предстает весь спектр человеческого возраста и эмоций: он беспорядочен и хаотичен.

Большинство из этих людей либо мертвы, либо пропали без вести.

Триста крохотных окошек, призрачные руки, постукивающие по стеклу.

Я кого-нибудь узнаю?

Некоторые лица пробуждают в тебе старые воспоминания о людях, которых ты когда-то знала: преподаватель музыки; владелица булочной, в которую ты любила ходить, когда училась в колледже; твоя четвертая любовь… Но для тебя они ненастоящие люди.

В переполненных комнатах твоей жизни лица распадаются на разные версии самих себя.

«Ответственность за всё, что произойдет дальше, на мне. Просто чтобы вы знали».

Воображаемое бормотание собравшихся, иллюзорные нервные перешептывания о том, Что Ты Такое Задумала.

«И сколько из вас в этом замешаны?»

Никто не отвечает. Здесь нет информаторов — только не под пристальным взглядом главной звезды.

«Вы даже не представляете, что я задумала».

Зрители притихли на своих местах. Они ждут чего-то серьезного. Чего-то грандиозного.

«Скоро я к вам присоединюсь».

Всегда найдется пустая рамка и место, куда ее поставить.

Поставить рамку для фото, которую ты купила.

Обычный поступок того, кто хочет оставить ощущение присутствия, но не само изображение.

Для кого эта рамка?

Для ПСЕВДОПОДИЯ.

Первые шаги в этом задании сделал он, куда бы они его ни привели.

Для Портофиро.

Город вознес тебя на самую вершину, чтобы ты зажгла крохотный огонек в его честь. И он встретит тебя, когда ты будешь спускаться — не важно, в каком состоянии.

Для Мелиты.

Лицо, которое ты пыталась нарисовать тысячей разных способов, с неизменной пустотой по центру.

Когда ты ставишь рамку, в твоей голове царит пустота. Ты надеешься, что звезды знают, как ее найти.

В Новессе много смога и гранитных облаков… но звезд там больше, чем кажется.

Для Игнаца.

Больше никто не поставит его фотографию. Почему-то ты в этом уверена.

Она только для меня.

Ты вставляешь фотографию и склоняешь голову. Так тишина становится менее невыносимой.

Положить пропуск Данте.

Ты просовываешь бумаги между двумя рамками, частично закрывая древнее лицо какого-то мужчины. На тебя смотрит один глаз.

То, что началось в одном святилище, заканчивается в другом.

Где-то в глубине Ношкорентского моря раздутое тело поворачивается лицом к небу.

Где-то на похожих на лабиринт улочках Нижнего Вьюдаса старик натягивает на лицо кепку с символикой команды по пелоте и ныряет в залитую неоновым светом букмекерскую контору.

В подвале секретной тюрьмы дрожащий старик поворачивается и смотрит на пустое место, где должно быть окно.

Положить фотографию Шальной Банды.

Ты находишь место в море из рамок и аккуратно кладешь фотографию.

Кажется, вам всем неуютно в толпе.

Так и было. Наверное, даже друг с другом.

Зато вы всегда могли объединиться против общего врага: всего остального мира.

С виду напряжены, но на самом деле крепко связаны невидимой нитью.

Выглядим круто.

Может, эта фотография того стоила. Возможно, иногда это именно то, что нужно нам в жизни.

Выглядим испуганно.

И тогда вас было больше. Теперь, когда ваши ряды поредели, станешь ли ты более бесстрашной и свирепой перед лицом врагов? Или напугаешься еще сильнее?

Положить открытку с Ультра-Виолеттой.

Все звезды говорят в унисон: слишком поздно.

Ты в самом высоком месте Портофиро. Она точно видит тебя сверху.

Но она пока не отправилась в космос.

Для звезд время течет по-другому. Они живут в своем темпе.

Помахать небу.

Маленькая рука, очерченная резкими углами созвездия, машет тебе в ответ.

Не смотри наверх, не смотри наверх…

Она призывает тебя встретиться с ней взглядом. Взглянуть на мир без потолка, а не склонять голову подобно остальным рабам гравитации.

Посмотреть наверх.

Небо выглядит так же, как и раньше. Если не считать нового фиолетового подтона.

Отогнать это чувство.

Она всегда будет там, наверху. Придется до конца жизни ходить с опущенной головой.

Помолиться Канопусу.

Ты смотришь на статую, возвышающуюся над неподвижной толпой истинно верующих. Вокруг никого нет, но ты всё равно находишь нужные слова:

«Послушай, Канопус… Мне нужно прощение за то, что я сотворю».

Похоже, ты привлекла внимание звезды. Ты чувствуешь, как тебя окутывает легкий любопытный свет, вопрошающий «кто ты такая?»

Черная дыра в обличье человека. Пожиратель звезд.

Посланник войны теней.

«Меня зовут КАСКАД».

«Здравствуй, КАСКАД. — Раздается тихий ответ. — Мы раньше тебя не видели».

«Я не одна из ваших. Никогда не была».

Твои слова, хоть и произнесенные вполголоса, пробегают рябью по рамкам с фотографиями.

И вплетаются в ткань времени.

«Но у меня всё равно есть просьба, если вы готовы выслушать… И она серьезная. Простите».

Люди на фотографиях задерживают дыхание. Свет переливается по поверхности статуи, будто говоря: «Продолжай, КАСКАД».

Говори.

«Пожалуйста, защити моих друзей».

Плащ из яркого света.

Молитва за отряд успешно передана. На данный момент ответом является тишина.

«Когда придет время… отвернись ненадолго».

Одно мгновение полной темноты.

Молитва за убийцу успешно передана. На данный момент ответом является тишина.

«Хотя знаешь, проехали. Останешься моим врагом».

Пощады не будет.

Тогда мы последуем твоему примеру, КАСКАД.

«Мне здесь не место. Я лишь зеркало, отражающее твой свет».

«Я здесь, чтобы убить одного из ваших. Или вернуть его тебе… Не уверена, как это работает».

Легкий ветерок стихает.

Он боится, что ему опять придется переносить твои слова.

«Хотя знаешь, проехали. Думай обо мне что хочешь».

Туман накрывает вершину статуи подобно легкой вуали.

Погоди-ка, стой. Ты будешь молиться? Этой звезде? Этому сотруднику среднего звена, настолько отстранившемуся от происходящего? Это звезды должны тебе молиться.

«С КАСКАД шутки плохи, Канопуська».

Похоже, ты привлекла внимание звезды. Ты чувствуешь, как тебя окутывает легкий любопытный свет, вопрошающий «кто ты такая?»

Бездонная чернота между звездами. Верховный посланник Царства смерти.

Истинная тьма.

(Развести руки в стороны.) «Если собираешься остановить меня, сейчас самое время».

Ответа не ожидается. Вокруг тебя ничего не меняется.

За исключением легкого падения атмосферного давления.

«Ты упустила свой шанс, звезда. Тогда продолжай наблюдать».

Искристый солнечный свет тускнеет, когда облако заслоняет солнце. Ты чувствуешь, как тень ползет по твоей спине.

А свет уползает от тебя.

Если Канопус вообще может слышать, то это он точно услышал.

«Ты старый и медлительный. Наверное, уже даже не существуешь. Просто мираж в небе».

Земля под ногами гудит от древней силы. Почему-то кажется, будто эта сила старше самого неба.

«А я не мираж, звезда. Продолжай наблюдать».

Закурить сигарету, сделать одну затяжку и бросить сигарету на алтарь.

Сигарета отскакивает от камня и приземляется на фотографию улыбающейся пожилой женщины, покрывая ее лицо пеплом.

«Пощады не будет, звезда. Продолжай наблюдать».

Отвернуться. [Уйти.]

У лиц в фоторамках нет иного выбора, кроме как смотреть тебе вслед.

Сотни лиц смотрят на тебя из фоторамок, расставленных у подножья статуи.

Это святилище Канопуса, гордости созвездия Киль, звезды-покровителя долголетия, мудрости и смерти.

Несмотря на то, что Канопус имеет репутацию звезды несчастья, всех лусианцев учат полагаться на него, как ни на кого другого.