Ты снова подходишь к святилищу, полная смущенного благоговения.

Ты снова подходишь к святилищу, полная смущенного благоговения.

Забрать пропуск.

Ты вытаскиваешь пропуск заключенного из сигаретной пачки и убираешь в карман.

Другой вариант реплики

Ты вытаскиваешь пропуск Данте из сигаретной пачки и убираешь в карман.

Ты вытаскиваешь пропуск из сигаретной пачки и убираешь в карман.

Пожалуй, я все-таки прихвачу эти бесхозные сиги. (Взять сигареты.)

Ouroboros Black. Импортные, лусианские.

Подняв пачку, ты понимаешь, что внутри точно не сигареты.

Повсюду следы Темпо…

Базар был — а может, и остается — его царством. Поэтому всё здесь напоминает о нем.

Ну, это ты обучила его фокусу с сигаретами. Опера есть Опера.

Открыть пачку.

Из пачки выскальзывает маленький бумажный параллелепипед размером почти с саму пачку — тщательно сложенные, скрепленные между собой листы.

Бумага быстро портится от маслянистого влажного воздуха доков. Эти лежат здесь не дольше недели.

«ПРАВО ПРОХОДА». Это виза. Разрешение на свободный выезд из Портофиро.

Данте понадобится его билет на волю.

Вопрос в том, решишь ли ты прокомпостировать этот билет.

Рассмотреть пропуск.

С напечатанной вверху листа черно-белой фотографии на тебя смотрит Данте. Длинные черные волосы с проседью зачесаны назад.

Брови слегка приподняты, он не до конца понимает, куда смотреть. Человек, который не привык фотографироваться.

Вдруг пригодится… (Забрать пропуск.)

Ты складываешь листки обратно по аккуратным сгибам и убираешь в карман.

Пусть пока лежит здесь. (Оставить пропуск.)

Ты складываешь листки обратно по аккуратным сгибам и засовываешь в пачку.

С напечатанной вверху листа черно-белой фотографии на тебя смотрит пожилой мужчина. Длинные черные волосы с проседью зачесаны назад.

Просто документы, никакой записки. В тебе нарастает странное чувство необратимости: его больше нет.

Это своего рода закладка.

На святилище опускается благоговейная тишина. В воздухе вьется струйка дыма.

Больше курева, больше секретов. Почти все на сцене рано или поздно осваивают этот трюк.

Изучить бумаги.

С напечатанной вверху документа фотографии на тебя смотрит пожилой мужчина. Его черные с проседью волосы откинуты назад.

Брови слегка приподняты, он не до конца понимает, куда смотреть. Человек, который не привык фотографироваться.

Здесь указано имя: ДАНТЕ АВГУСТИНО. Родился в Ла-Лусе в 27 году.

Это не фальшивка?

Личность — может быть, а вот сами документы настоящие. Выданы городом, печать и прочее подлинные.

Вдруг пригодится… (Забрать пропуск.)

Ты складываешь листки обратно по аккуратным сгибам и убираешь в карман.

Пусть пока лежит здесь. (Оставить пропуск.)

Ты складываешь листки обратно по аккуратным сгибам и засовываешь в пачку.

Почти все на сцене рано или поздно осваивают трюк с сигаретами. Ты и сама показала его полдюжине контактов.

Почитать послания.

Святилище испещрено чернильными кляксами и царапинами от ножа — пляшущие слова обращены к мерцающим небесам.

«Ведомые тобой, мы учимся». «Завидуешь ли ты нашей скоротечной и жестокой жизни?» «Марко любит вареники». «Если ты исчезнешь, мы последуем за тобой».

Осмотреть подношения.

На красной скатерти хаотично расставлено множество дешевых пластиковых рамок для фото.

Импровизированная группа встречающих, что приветствует высокопоставленного гостя из Народных республик.

Между рамками лежат подношения и тотемы: бижутерия, несколько вышедших из обращения монет, старая пачка сигарет.

Поискать среди подношений фотографию отца Малены.

Ты не видишь ни следа пропавшего продавца.

Кто-то просто оставил их здесь? (Осмотреть сигареты).

Оставить их. (Назад).

Отголоски чьих-то молитв эхом витают над подношениями. Кто знает, ответил ангел на них или нет…

Каждая рамка что-то значит, но это значение тебе неведомо.

«Полярис, прими это подношение…» (Положить зуб Марко на землю.)

С тихим стуком зуб падает на алтарь рядом с горсткой старых монет.

Звук напоминает бросок игральных костей.

Правильно.

«Прости меня за то, что я совершила, и за то, что мне еще предстоит».

Ты чувствуешь, будто кто-то тепло приобнял тебя за плечи.

«Защити меня от все козней и ловушек».

Ты чувствуешь легкость в ногах.

«Позволь мне быть быстрее моих врагов».

Твои руки стали тяжелее, но тебе это совсем не мешает.

«Позволь мне видеть вещи такими, какие они есть».

Мир вокруг на мгновение сверкает множеством граней в лучах твоего сосредоточения.

«Вообще-то, Полярис, мне нужен этот зуб обратно». (Забрать зуб Марко.)

Ты убираешь вещицу обратно в карман.

Где-то внутри тонкий голосок протягивает «подарки — не отдарки».

Помолиться Полярис.

Ты встаешь в подобающую позу и ищешь в себе благоговение. Сонм незнакомцев с фотографий безмолвно наблюдает за тобой.

Помолиться за себя.

Молитва о вмешательстве.

За игрока, забирающего последнюю фишку. За бывалого бойца, шнурующего ботинки с потрескавшимися каблуками. За дурака, что входит в реку и требует, чтобы та сменила направление.

«Полярис, я вернулась».

Твои слова хрупким стеклом повисают в воздухе.

«Дай мне силу, внимательность, энергию и…»

Полоса лунного света прорезает святилище, неестественно искажая окружающие тени.

«Защити других от меня».

Слова вылетают из твоего рта и тут же уносятся по воздуху ввысь, подхваченные невидимыми почтальонами.

Антициклон пытается расширить зону высокого давления со стороны Восточных Республик, но циклон из региона Ношкорента продолжит составлять ему конкуренцию, область низкого давления над водами сохранится. Погодные условия, скорее всего, останутся нестабильными до конца недели, ищите утешения в привычном.

«Защити меня от потустороннего влияния».

«Помоги мне разъебать фашистов».

«Защити меня от самой себя».

Весь мир за пределами переулка затихает. Отблески солнечных лучей бросают глубокие тени на фотографии.

«Защити меня от утомления, страха, рассеянности и…»

Неважно, это странно. (Назад.)

Многоликое святилище безмолвно наблюдает.

Тебе не нужны звезды.

«Ты здесь? Слышишь меня?»

Помолиться за старую команду.

Молитва о товариществе.

«Где бы они ни были, стань для них путеводным светом во тьме…»

Твои слова хрупким стеклом повисают в воздухе.

«И передай им, что я прошу прощения».

Звезды хранят молчание, но ты улавливаешь какое-то изменение — окружающее оцепенение едва заметно потеплело.

Береговой ветер проскальзывает в окно первого этажа и гладит редеющие волосы мужчины. Тот открывает глаза, в которых смешались всевозможные краски, напоминая бензиновые пятна на воде, и сразу закрывает их вновь.

Твои слова передаются дальше по невидимым воздушным проводам.

«Спрячь их от наших врагов».

«Подготовь их к войне».

«И проведи их туда, где они должны быть».

Неважно, это странно.

Ты крепко зажмуриваешься. Слова никак не идут в голову. А зачем им, собственно, идти?

Астрология всё равно туфта.

Рудимент от более примитивной фазы сознания. Не стоит забивать этим голову.

Пока ты скользишь взглядом по рядам лиц, в животе разверзается черная дыра безнадеги.

«А если так?» (Свалить одну фоторамку.)

Ты роняешь черно-белое фото улыбающегося пожилого мужчины с ребенком на коленях.

Ты только что осквернила святилище впустую. Полярис тебя не слушает. Звезды никогда тебя не услышат.

Брось, это бессмысленно.

Тебе нечего сказать святилищу, а ему — нечего сказать тебе.

«Иди ты в жопу, Полярис».

Твои слова гулко разносятся по переулку. Ответа нет.

Всё, мне пора. [Уйти.]

Другой вариант реплики

Похер, мне пора. [Уйти.]

Пока ты уходишь прочь, тебя не покидает чувство, что за тобой наблюдают.

Другой вариант реплики

Ты отворачиваешься от святилища Полярис.

В темноте, спиной к алтарю, ты сильнее ощущаешь присутствие оставленных незнакомцами даров.

Другой вариант реплики

Ты отворачиваешься от святилища Полярис и идешь навстречу первым солнечным лучам.

Другой вариант реплики

Ветер доносит голоса портовых рабочих, нарушая странный покой святилища.

Другой вариант реплики

Вокруг становится всё темнее и темнее. Над крышами разливается кроваво-красный закат.

Святилище Полярис, негласной звезды-покровительницы Базара. На алтаре шатко громоздятся бесчисленные подношения.

Здесь не чувствуется той сакральности, что присуща мирсейским храмам, знакомым тебе с детства. Это святилище появилось само собой. Местные ухаживают за ним по собственному желанию.

УЗРИ, КАК ОБМАНЧИВЫЕ ОБРАЗЫ ГУБЯТ НАРОД.

Погоди, почему обманчивые-то?

АСТРОЭССЕНЦИАЛИЗМ ОТВЛЕКАЕТ ЛЮДЕЙ ОТ НАСТОЯЩЕГО И ОСЯЗАЕМОГО — РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА.

Люди хотят верить, что их грехи будут прощены, что в этом плохого?

ВЕРА — САМООБМАН, ЗВЕЗДЫ — ПРОСТО ТОЧКИ НА НЕБЕ. ПРОЩАТЬ СПОСОБНЫ ТОЛЬКО САМИ ЛЮДИ.

Цветы колышутся на ветру, дождь барабанит по металлическим листам над головой. Благодаря покровительству Полярис эти растения не знают плохой погоды.

Ветер колышет цветы и тихонько звенит подвесными колокольчиками. Благодаря покровительству Полярис эти растения не знают плохой погоды.

Ангелы из космоса дергают нас за ниточки. Надо их изучить.

СУДЬБА — ВЫДУМКА НЕСОСТОЯТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА. В СПЛОЧЕННОМ КОЛЛЕКТИВЕ НИТОЧКИ ЧЕЛОВЕКА ПРИНАДЛЕЖАТ ЕМУ САМОМУ.

Я сама, собственными кулаками, контролирую свою революционную деятельность.

ИМЕННО. ОТРИНЕМ ФАНТОМНОЕ РУКОВОДСТВО АНГЕЛОВ. НЕЛЬЗЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ ТОМУ, ЧТО НЕЛЬЗЯ УДАРИТЬ.

Это святилище как раз таки прекрасно показывает сплоченность людей.

ВЫСОКОЕ ЧУВСТВО, НАПРАВЛЕННОЕ НЕ В ТУ СТОРОНУ. ЛЮДИ ДОЛЖНЫ ПОДНОСИТЬ ДАРЫ ДРУГ ДРУГУ.

Это как коллективное произведение искусства.

Выставка человечности портофирцев. Тысячи просителей годами приносили сюда свои надежды и горести, стирая камень ступеней.

Какая бы у них ни была цель, они смогли сегодня привлечь тебя сюда, в это притулившееся среди городских улиц святилище.

Мусор, просто гора ненужного хлама.

Послания и дары, фотографии и цветы. Возможно, ненужные, возможно, оставленные из особых чувств.