Ты возвращаешься к пустоши.

Ты возвращаешься к пустоши.

(Кивнуть на рисунок.) «Расскажешь об этом?»

«Пока не успела себе нафантазировать, ребенок не мой. Свой краник я перекрыл в двенадцать. Прижег и трижды перевязал семявыносящие потоки. Гонсу никто к стенке не прижмет», — хмыкает он.

«Эту мазню подсунул какой-то отпрыск наркоманки после того, как я вылечил его мать. Полная бездарность», — фыркает он в сторону рисунка двухголовой лошади с надписью «МИСТЕР ГУСТАВО (ХОРОШИЙ ДЯДЯ)».

«По-моему, рисунок милый».

«Нет, это манипуляция. Наверняка нарисовала сама мамаша и всунула мелкому. Пытается внушить мне чувство вины, чтобы я отсыпал ей веществ или дал денег».

Обманывает. Возможно, даже себя.

Изломанные останки недоразвитого отцовского инстинкта прильнули к двухголовой лошади, как бездомные — к костру.

«Тогда зачем оставил его на столе?»

«Он пробуждает в женщинах доверие. — Он косо смотрит на тебя. — Я имею в виду фертильных».

«Ребенок слабо разбирается в людях».

«Ничего, выживет. В этом городе ценятся недальновидность и красивый почерк. Наверняка его ждет долгая и посредственная карьера в правоохранительных органах».

Изломанные останки недоразвитого отцовского инстинкта прильнули к двухголовой лошади, как бездомные — к костру.

«Зачем здесь пустые шприцы?»

«Для красоты».

«Эм, ты собираешь конверты?»

«С их помощью здравнадзор добивается своего. Откроешь угрозу от государства — считай, начал с ним беседу. Если не распечатывать конверты, страх останется запечатанным внутри».

Бюрократическое постоянство объектов. С глаз долой — из бытия вон.

Установить жучок на стол.

Через стол от вас сидит человек с самыми широко раскрытыми глазами и ненормально бодрым взглядом. Ловкость рук не спасет.

Не скрывайся от него. Сделай так, чтобы он перестал тебя видеть.

В лучшие времена его достаточно было подтолкнуть. Так сделай это.

«По-моему, медицинская аккредитация важна для поддержания врачебных стандартов».

«Вот как? Позволь рассказать тебе о медицинской аккредитации».

Венки в его глазах вздуваются: что-то сейчас произойдет.

«Все вы на одно лицо. Бесполые куклы, крючкотворцы! Неискушенный глаз принимает вас за обычных людей, но по-настоящему хороший врач видит, что вы мерзкие кольчатые черви. Пиявки, вот вы кто!»

Гонса пышет жаром и накручивает себя, готовый к новому приступу гнева. Его неподвижный взгляд пронзает тебя, но не может различить.

Проверить, что он тебя не видит.

Ты машешь рукой у него перед лицом.

Глаза не следят за рукой и не моргают.

В неврологическом смысле он погрузился в фазу быстрого сна, очутившись в агонии вечного кошмара.

«…несут ответственность за нарастающее отупление мира и массовую кастрацию, которую называют "жизнью в обществе"! Не сегодня, паразиты!» — Ты будто издалека слышишь его крики.

Дотянуться до лампы и установить сверчок.

Ты отклеиваешь пленку с плоской стороны сверчка и тянешься к абажуру лампы Гонсы. Липкий бочок быстро приклеивается к поверхности.

На фоне продолжается монолог Гонсы, которому внимает только он сам.

«…сраное моральное превосходство, словно вся их мудацкая индустрия не выстроена на экспериментах над людьми!»

Готово. Когда хороший доктор решит кому-нибудь позвонить, вы с Рамзесом всё услышите в его плавучем доме.

Рамзес говорил, что ему потребуется «где-то полдня», чтобы уловить что-нибудь важное.

«…К твоему сведению, альбинос всё равно бы умер!» — выкрикивает он наконец и резко замолкает, погрузившись в звенящую тишину.

Подожди полдня, прежде чем связаться с Рамзесом. К тому времени он наверняка уловит что-нибудь интересное.

«Знаешь что? Ты и вполовину не так хорош, как Хьюго».

«Вот как? Я тебе расскажу, кто вполовину не так хорош…»

Не нужно усложнять. Суешь руку в карман куртки, отклеиваешь пленку с плоской стороны сверчка и лезешь под стол Гонсы. Там приклеиваешь на подходящую поверхность.

Пальцы с зажатым сверчком наталкиваются на нечто твердое, но неровное.

Что это?

«Слушай…» — Опозоренный доктор вдруг опускает взгляд и трет переносицу.

«Я польщен. Но вторая жена испытывает к внебрачным связям то, что я назвал бы гормонально-усиленными чувствами. Да и, честно говоря, от этого больше сожалений, чем удовольствия».

«Фу!» (Отстраниться.)

Ты резко одергиваешь пальцы, но что-то предпринимать уже поздно: в руке пусто.

Сверчок выполнил задание. Он приклеился к молнии на докторских штанах.

Блядь.

Ты накосячила. Придется попробовать еще раз, когда его не будет.

Когда-нибудь ему придется закрыть клинику. Тогда у тебя появится возможность проникнуть внутрь и сделать всё как следует.

Взлом с проникновением никому не навредит.

Доктор накачан дозой, которая свалила бы и бегемота. Но рано или поздно ему всё же потребуется сон.

Может, всё равно прокатит?

Наверняка найдет прослушку в свой следующий поход в туалет. Его хватит такой приступ паранойи, что глаза вылезут из орбит.

«Ты всё неправильно понял. Я просто…»

«Жертва внезапно возникшего девиантного порыва. Не волнуйся. Я прекрасно понимаю».

Нет, для сверчка нужна плоская поверхность.

Посмотреть на листок с телефонными номерами.

На клочке бумаги явные следы насилия: его смяли в порыве гнева, а потом с горечью расправили. И всё же номера еще можно различить.

Запомнить номера.

Цифры уже запечатлелись в твоей памяти.

Прищурившись, ты смотришь на цифры, пытаясь запечатлеть их в памяти.

В последовательности номеров есть ритм и даже рифма. Ты задвигаешь их в уголок памяти на хранение.

Два ряда иероглифов и то легче было бы запомнить. Они хотя бы складываются в узор.

Они проскальзывают как через сито, не задерживаясь в памяти.

Взять листок.

«Тварь! — кричит он, шлепая ладонью по листку. — Держи свои грязные руки при себе».

Не надейся забрать его себе, пока доктор здесь.

«Но-но-но!» — Он настораживается, заметив, как твоя рука тянется к листку с номерами.

«Была у меня на лечении парочка клептоманов. Сочувствую вашей братии, но терпеть не намерен. Руки прочь, сестренка».

Никак. Нужно вернуться, когда в кабинете будет пусто.

Ясно. (Вернуться.)

Ты переводишь взгляд с листка на печальный окружающий пейзаж.

Хватит. [Уйти.]

Доктор барабанит пальцами по грязной поверхности стола и с горечью смотрит в не самую далекую даль.

Ты возвращаешься к пустоши. Ее единственный обитатель присутствует там физически, хотя и не духовно.

На столе Гонсы будто разразилась гуманитарная катастрофа. Его поверхность погребена под запечатанными конвертами, пузырьками от таблеток, пустыми шприцами и ручками.

Наверху беспорядка красуется детский рисунок двухголовой лошади и уже знакомый тебе смятый листок с телефонными номерами. Дерганый, но внимательный взгляд доктора осматривает тебя, пока ты разглядываешь его бардак.

Чумная крыса охраняет кости.

Наверху беспорядка красуется детский рисунок двухголовой лошади и смятый листок с несколькими телефонными номерами. Дерганый, но внимательный взгляд доктора осматривает тебя, пока ты разглядываешь его бардак.

Ты возвращаешься к неопрятному столу. Его владелец и обитатель кабинета отсутствует.

Перед тобой беззащитный телефон и блокнот.

Установить прослушку на телефон Гонсы.

Старый пластик поддается под твоим напором, открывая нутро телефона. Внутри контактная плата, звуковая катушка и медные провода.

Никаких защитных пломб. Никаких сюрпризов.

Установить сверчка на линейный интерфейс.

Сверчок легко встает на место на линейном интерфейсе, где его никто не увидит и не услышит. От легкого нажатия на спинку он активируется. Корпус на мгновение загорается.

Закрыть конструкцию.

Ты возвращаешь корпус телефона на место. Щелчок пластика напоминает тихое урчание. Дело сделано.

Рамзес говорил, что ему потребуется «полдня», чтобы уловить что-нибудь важное.

Подожди полдня, прежде чем связаться с Рамзесом. К тому времени он наверняка уловит что-нибудь интересное.

Посмотрим, что на самом деле на уме у Гонсы.

Внезапно выступивший холодный пот как бы намекает: плохая затея.

Осмотреть блокнот и записанные номера.

На бумаге явные следы насилия: ее смяли в порыве гнева, а потом аккуратно расправили. И всё же номера еще можно различить.

Два всегда находящихся под рукой и яростно нацарапанных номера принадлежат людям, которым часто звонили во времена отчаяния.

Запомнить номера.

Цифры уже запечатлелись в твоей памяти.

Прищурившись, ты смотришь на цифры, пытаясь запечатлеть их в памяти.

В последовательности номеров есть ритм и даже рифма. Ты задвигаешь их в уголок памяти на хранение.

Два ряда иероглифов и то легче было бы запомнить. Они хотя бы складываются в узор.

Они проскальзывают как через сито, не задерживаясь в памяти.

Взять листок с номерами.

Ты сминаешь листок и кладешь в карман.

Оставить.

Блокнот остается на месте, посреди беспорядка.

Посмотреть на рисунок.

Фиолетовая лошадь с двумя головами. Обе широко улыбаются. Над животным надпись зеленым карандашом: «МИСТЕР ГОНСА (ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК)».

Сточенный карандаш, кривой почерк, двухголовое создание в роли эмоционального посредника.

Автору лет пять. Может, шесть.

Взять один из конвертов солидного вида.

Плотная бумага. Казенного уровня. Рельефная печать здравнадзора Портофиро. Все конверты вскрыты с хирургической точностью.

Он использовал нож для стейка.

Прочитать одно из писем.

Второе и последнее предупреждение за «постоянное отклонение от установленного неврологического протокола» и угроза предстоящей проверки.

Ты смотришь на дату. Шесть лет назад.

Он сохранил их все, потому что гордится собой.

Оставить конверты в покое. (Вернуться.)

Ты оглядываешь беспорядок на столе.

Осмотреть шприцы.

Три использованных, на двух колпачки. На стеклянной поверхности следы износа. Рядом зажигалка и металлическая ложка. Везде одна этикетка…

Мидазолам и окскарбазепин.

Он употребляет свои же коктейли. Не для удовольствия. Испытывает их на себе.

Заглянуть в ящик стола.

Ящик открывается с хрипом. Внутри коллекция фирменных ручек. Ножницы с ржавым гвоздиком. Пара вывернутых наружу латексных перчаток и коробочка мятных драже.

Осмотреть ручки.

Десяток ручек со съездов врачей. На одних трещины, на других полустертые логотипы. «НейроХ 78. Точность — сила». «Кортекс-Кон 83. Этика электрохимии».

Какая самая новая?

«Сомноцикл 89. Будущее сна». Семь лет назад.

Каждая ручка — капсула времени. Версия доктора с чистой совестью и надеждами, от которой его отделяет пропасть длиной в десять лет.

Ясно. (Вернуться.)

Твой взгляд шарит над беспорядком, как самолет над зоной боевых действий.

Взять коробочку мятных драже.

«Капитан Мятка. Йо-хо-хо! И прочь запах!» На коробочке торжествующее драже в матросских сапогах наносит хук слева огромной креветке.

Потрясти коробочку.

Приглушенный звук, как будто внутри что-то плавно перемещается, а не болтается.

Взять драже.

Из коробочки вываливается одна черная таблетка.

Изготовлена вручную. Мелкое производство. Вероятно, подпольное. Состав: невозможно определить.

ЛИДЕР ПРИБЕРЕГАЕТ ДЛЯ СЕБЯ ПОСЛЕДНЮЮ ПУЛЮ. ИЛИ ПОСЛЕДНЮЮ ТАБЛЕТКУ.

«К черту. Я всё равно устала от жизни». (Проглотить таблетку.)

По вкусовым рецепторам пробегает невиданная ранее химическая горечь.

Смерть на языке. Проникает во всё твое существо.

Проглотить.

На задней стенке глотки остается тошнотворная горечь от таблетки.

Эффект от таблетки, как и от любого хорошего препарата, наступает мгновенно.

Одышка. В груди ощущение, будто мышцы вот-вот сведет судорогой.

Что за херня со мной творится?

Ты прекрасно знаешь, что с тобой творится.

Полагаю, отступать уже поздно?

Определенно.

Чуть ниже грудной клетки сжимаются и конвульсируют мышцы. По всему телу разливается жар агонии.

Прежде чем тебя накрывает с головой, ты понимаешь: так ощущается остановка сердца.

Нет ни света, ни туннеля, ни всей жизни перед глазами, ни психоделичного трипа. Какая же тупая смерть…

«О да». (Приготовиться и наслаждаться.)

«Возможно, я допустила ошибку».

«Что ж, это было весело».

Такое вещество ты еще не пробовала.

Подождать, пока растворится на языке.

На языке распускается черный цветок. Ощущения затмевают вкус, а горечь уступает место разъедающему онемению.

«Фу!» (Выплюнуть.)

Ты выплевываешь черную таблетку, но всё равно чувствуешь, как немеет рот и напрягается какая-то мышца.

«Нет, спасибо». (Вернуть таблетку.)

«Драже» с шумом возвращается в коробочку.

Есть идеи?

У докторов доступ ко всему, а конкретно у этого вообще нет ограничений. Вероятности бесконечны.

«Мне религия не позволяет отказываться от бесплатной дури». (Съесть таблетку.)

Может, это лакрица?

Положить коробочку.

Закрыть ящик стола. (Вернуться.)

Свалка на столе наклонилась вперед в ожидании.

[Уйти.]

Ты отворачиваешься от обломков личной и профессиональной жизни Гонсы.

Перед тобой беззащитный телефон.

Ты возвращаешься к неопрятному столу.

На столе Гонсы будто разразилась гуманитарная катастрофа. Его поверхность погребена под запечатанными конвертами, пузырьками от таблеток, пустыми шприцами и ручками.